Глава 72. Сигнальный огонь (8)
Над величественно вздымавшимися дворцовыми чертогами чёрные тучи нависали, придавив собою твердыню.
Вереница юношей и девушек, скованных по рукам и ногам железными цепями, брела вперёд; все как один — с распущенными волосами, с потухшим взором. Они волокли израненные, покрытые рубцами тела, а просоленные плети-лианы хлестали по их обнажённой плоти, понуждая ускорять шаг.
Время от времени кто-нибудь из них падал наземь и тут же испускал дух; стража с безучастными лицами оттаскивала трупы прочь, отбрасывала в сторону и продолжала стегать остальных, загоняя всю толпу в палату алхимиков.
Некогда блиставшие золотом и лазурью чертоги Чжэнского дворца ныне обратились в вертеп, где бесчинствовали тёмные шарлатаны.
Гу Юн стоял перед тронным залом, закинув голову и взирая на вознесённый превыше всего драконий престол; мятежное сердце его уже не ведало удержу. Шаг за шагом он приближался, повинуясь беснованию снедавшего его наваждения, и, трепеща, медленно провёл ладонью по изваянию драконьей головы — символа верховной власти. Стоило смежить веки, как пред внутренним взором вставали картины коленопреклонённых подданных; это место он вынашивал в мыслях слишком, слишком долго.
В пустынном зале Гу Юн опустился на сияющий золотом драконий трон; облачиться бы ещё в драконье облачение — и достиг бы полного совершенства. Нет, оставалось ещё снадобье вечной жизни: стоило лишь изготовить его — и власть на веки вечные окажется в его руках.
Грубый, раскатистый хохот отозвался эхом под сводами пустого зала; Гу Юн безраздельно упивался грёзой о собственном императорстве и вовсе не заметил, как с бокового входа проскользнула женщина.
У пояса её висел длинный меч; черты лица были тонки и благородны, однако одной руки не хватало. Выражение лица оставалось тёмным, не выказывая ни скорби, ни радости — она походила на бесчувственного деревянного истукана.
— Докладываю канцлеру...
— Дерзкая тварь! Кто позволил тебе войти?! — Гу Юн, всё же несколько десятков лет прослуживший подданным, отлично знал, что самочинное восседание на драконьем троне карается смертью. Пусть власть его во дворце Чжэн и достигла чудовищных пределов, но в самой глубине души ещё таились остатки опаски.
— Она ещё жива.
— Кто?
— Гу Цинчжань...