глава 2

Тишина ночного леса была обманчивой. Она не была абсолютной — ее наполняли тихие, почти неслышимые шорохи, стрекотание ночных насекомых и далекий вой ветра в вершинах сосен. Но для Селест именно эта тишина была самым громким звуком. Она стояла, вцепившись в рукоятку пистолета, и каждый нерв ее тела был натянут, как струна. Шесть лет. Шесть долгих лет эта охота определяла каждый ее день, каждое решение, каждый кошмар. Она была охотником, но в глубине души всегда чувствовала себя дичью, бегущей по лабиринту, стены которого воздвиг ее личный Минотавр.

Ее тело, закаленное годами тренировок и бесчисленными столкновениями, было напряжено до предела, но при этом готово ко всему. Мышцы помнили каждое движение, каждый рывок, каждый удар. Она была идеальной машиной для мести, но сегодня что-то пошло не так. Этот крик, сорвавшийся с уст неизвестной женщины и донесшийся из чащи, оказался приманкой. Глупой, примитивной, но сработавшей.

Хруст ветки справа заставил ее резко развернуться.

— Выходи! — крикнула Селест, и ее голос прозвучал громко и властно, разрезая ночную прохладу. — Я не буду играть с тобой в прятки.

Фраза сорвалась с ее губ автоматически, и тут же губы искривила горькая, самобичующая усмешка. Игра в прятки? Это была не игра. Это была эпидемия. Чума, которая длилась уже шесть лет.

— Хватит скрываться, боишься? — снова бросила она вызов пустоте, медленно поворачиваясь вокруг своей оси.

В ответ из мрака прямо за ее спиной донесся тихий, едва уловимый смешок. Она резко развернулась, но позади была лишь непроглядная стена темноты.

— Выходи! — ее крик уже отдавал отчаянием, сдавленным яростью.

В ответ — оглушительная, насмешливая тишина. Она снова повела лучом фонаря и сделала несколько осторожных шагов вперед. Пни, валежник, колючие ветки кустарника. Ничего. Абсолютно ничего. Что за мистика?

И тогда это случилось. Резкая, жгучая боль в спине, чуть ниже лопатки. Укол. Вскрикнуть она не успела — лишь короткий, перехваченный горлом стон вырвался наружу, когда ее тело предательски подкосилось. Земля, холодная и влажная, грубо встретила ее лицо. Запах гниющих листьев, пыли и собственной крови ударил в ноздри. Ужас сковал ее сильнее любого паралича. Она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой.

И тогда послышались шаги. Медленные, размеренные.

— Малышка Селест попалась? — мужской голос прозвучал бархатисто-насмешливо.

Он присел на корточки сзади нее. Она чувствовала его тепло.

— Райден... — прошипела она, и в этом шипении была вся накопленная за годы ненависть.