Часть 33. Во сне весна, на деле - вьюга.
«И всё о той весне
Увидел я во сне,
Пришёл рассвет
И миру улыбнулся...»
Группа «Мультикейс», песня — «О той весне».
***
После завтрака нас отправили собираться в палатку. Я смотрела то на Тяпу, то на Кота, и не верила, что совсем скоро нам придётся расстаться. Не могла этого принять, у меня никак не выходило.
Руки не хотели двигаться, они не поддавались командам мозга. Сложно описать свои чувства. Это не страх, это не злость, это не что-то такое, не точное и не крайнее, это что-то между... Нечто размытое, полупрозрачное, граница между неверием и осознанием обреченности. Всё, что во мне было я вытряхнула подчистую вчера. Теперь ни слёз нет, ни желания рвать, драть и бить, ни обиды. Такая страшная пустота, абсолютная, тихая.
Я надела брюки, и всунула Надину флягу между поясом и своим животом, по горячей коже пробежали мурашки от контраста температур. Моя благодарность к ней безмерна. Всё таки она очень помогла, при том не только советами, но и оклематься после того ужаса со вторымотрядом. В мыслях её силуэт вдруг встал перед глазами. Заплаканная, напуганная собственными воспоминаниями. Я вздрогнула и помотала головой, вытряхивая жуткую картинку, но она не выходила.
Мы оделись и вышли из палатки по команде...
***
Санчасть. В процедурном. Авторская речь.
Яблочкина считала шприцы, подбитая похмельем и чувствами. Она была похожа на птичку. Маленькую-маленькую ласточку, которая только-только начинает свой полёт, и тут же влетает в шторм. На её плечах всегда была слишком большая ноша, с самого детства не везло. Ей было бы за радость умереть самой, Надя не хотела, чтобы это было с другими. Никогда не хотела.
Она не могла сконцентрироваться. Вспоминала, как листала личные дела, как слушала рассказы санитарок о начальстве, и понимала — здесь нет счастливых людей. Девушка всегда считала свою жизнь очень длинной, написанной пёрышком историей, и совсем недавно осознала, что нет в этой истории ничего хорошего и никаких хороших.
Антон — отчаявшийся человек, который был готов на расстрел, который должен был свершиться, ибо сидел по политической статье, но его зачем-то свезли сюда. Растение, которое хочет сгнить — просто хочет сгнить, оно не хочет получать удобрений.
Паша — мужчина, измученный жизнью и зоной. Ему было плевать, когда на фронт ссылали его сокамерников, но тут — тошно смотреть на то, что творят сидящие сверху. Он готов был бы выколоть себе глаза, если бы хватило сил. Сломанному не нужен клей — дайте молоток.