Часть 8. Нас больше нет.

«Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!»

М. А. Булгаков.

***

Подъём был в шесть утра. Удивительно, но сегодня я могу сказать что вроде как выспалась, по крайней мере, вставать было достаточно легко.

Сразу после душа нас выстроили в две шеренги у спортгородка. Я встала между Котом и Тяпой, просто потому что мне показалось, что это самое безопасное местечко. Я думала, что сейчас будет что-то грандиозное и страшное, но это просто проверка рук.

Медик лагерной санчасти шёл вдоль первой шеренги и монотонно повторял одно и то же слово: «Руки».

Когда он дошёл до Студера со второго отряда, пацан, вместо того чтобы спокойно вытянуть руки решил уместным ударить его в живот якобы случайно. Конечно же инструктор, стоящий рядом с ним в строю, ударил его в грудь ответно.

Я вздохнула. Очередь дошла до Маэстро. Сделали замечание: «Ногти постричь». Кот же, когда спросили с него, решил повыёживаться, всяко разно руки повыкручивать. Дошли до меня, а там уже и до конца не далеко.

—Осмотр окончен, больных, раненых нет. Трое отсутствуют. — Подойдя к Антону доложил доктор.

—Где остальные? — Спросил тот.

—Склад ограбили. — К ним сзади подошёл дядя Паша, наш усатый кладовщик, и кивнул в сторону гор. Там виднелись три голые, мальчишеские задницы.

Мы все сразу же громко засмеялись, ситуация и впрямь комичная. За преступлением последовало наказание, видимо, от самой судьбы.

***

Столовая. Завтрак. Мы ели пшеную кашу из жестяных паек, похожих на собачьи миски. Она была безвкусная, липкая и чересчур густая. Но меня это вообще не волновало, мысли заняло прошлое.

Я помнила что-то очень смутно. Будто шагаю по улицам Алма-Аты, в году так 42-ом или 41-ом, а повсюду плакаты большие развешаны. Гвоздями на дверях домов приколочены, верёвками к столбам привязаны. И привлёк тогда моё внимание один, покоящийся на стене старого сарая.

А потом, как мне помнится, его кто-то сорвал. Рядом с ним висел ещё один, его ждала та же участь.

Они уже выцвели к тому моменту, или просто запылились, становясь более блеклыми и грязными на вид.

Каша жевалась как пластилин, вязкая и неприятная. Я отвлеклась от мыслей о прошлом, не желая доходить до того самого, рокового для всей нашей семьи дня.

—Нам надо придумать как свалить отсюда, слышьте. — Произнёс Кот тихо, толкая нас с Тяпой под локти. Мы сидели по обе стороны от него.

—Охрана вроде не очень. — Валя пожал плечами.

—Я подслушал, их там целый батальон. — Костя посмотрел на него недоверчиво. Я хмыкнула.