Глава 4. Буря

Ань Цзыци спал крепко, впервые за долгое время. Вчера он ел мясо, и даже сон у него был тёплый, спокойный, будто жизнь наконец дала передышку.

Но тишину разорвал визгливый крик:

— Дом ленивых дармоедов! Расточительные твари, поднимайтесь сейчас же! Неужто ждёте, пока я сама пойду работать?!

Ань Цзыци подскочил, рука инстинктивно полезла под подушку за ножом, но пальцы нащупали только пустоту.

Он моргнул и опомнился: он дома, а не в Апокалипсисе. Только тогда окончательно проснулся.

За годы жизни в конце света он привык спать настороженно — едва слышный шорох мог означать смерть. И сегодня — он проснулся сразу.

— Братец, что случилось?.. — пробормотал сонно Ань Цзыминь, потирая глаза.

— Ничего, спи дальше. Кажется, это бабушка, — Ань Цзыци погладил голову брата и поправил его одеяло.

Снаружи ворота сотрясались от оглушительных ударов — будто их хотели снести с петель.

На соседней лежанке госпожа Чжао и Ань Лицзи в спешке натягивали одежду.

— Матушка! Сейчас встанем! — поспешно крикнула женщина.

Ань Цзыци приоткрыл ставню. Небо ещё даже не серело — не рассвело, и до рассветного часа было далеко. Обычно мать вставала около пяти, а тут — тьма кромешная. Значит, старуха пришла не просто так: или вздумала поиздеваться, или очередная ссора назревает.

— Мама, мы уже встаём, — Ань Лицзи, одевшись, открыл дверь.

Госпожа Ли даже не вошла в дом — остановилась прямо у порога, сверля взглядом невестку.

Госпожа Чжао поспешно вышла ей навстречу.

— Куры накормлены? Одежда для старших готова? Третий сын, взгляни на свою ленивую бабу! Даже я, старуха, уже на ногах, а она ещё нежится в постели! — госпожа Ли тыкала пальцем в нос своей невестки, её лицо было искажено презрением и брезгливостью.

— Мама, — сразу вмешался Ань Лицзи, — она ведь за Цзыци ухаживала, устала, я сам велел ей немного отдохнуть.

Госпожа Чжао стояла, опустив глаза, не смея ни оправдываться, ни уходить — знала, что любое слово только подольёт масла в огонь.

— Устала? — голос старшей госпожи звенел издёвкой. — Конечно, устала! Целыми днями ухаживает за этим юным господином! Столько лекарств на него потратили! Столько моего риса сожрал! И где же он, этот цветочек, распустился?

— Мама, Цзыци ведь ещё слаб... — начал Ань Лицзи.

— Слаб?! — перебила она, всплеснув руками. — Слаб, а мясо кроличье уплетал за обе щёки! Слаб, но рис жрал! Кого вы дурите?!

— Мама... — губы Ань Лицзи побелели. Теперь стало ясно: вот зачем она пришла. Из-за кролика.