28.

Саша молча отступил, пропуская меня внутрь. В его квартире пахло кофе и одиночеством. Он не стал предлагать чай или утешения, а просто указал на диван.

— Садись, — его голос был непривычно серьёзным.

Я опустилась на край, не в силах сдержать дрожь. Саша сел напротив, его взгляд был тяжёлым.

— у него была другая девушка. Его первая, и до тебя единственная. Он не просто оставил её, Лия, — начал он тихо. Меня охватил холод. Он оставил девушку... на трассе... одну? — Они уехали с вечеринки, она была в истерике, после употребления ей снесло крышу. Он хотел её напугать, понимаешь? Просто высадить на трассе на пять минут, чтобы «остыла». Но когда он вернулся... её уже не было».

Я замерла, боясь пропустить слово.

— Её нашли через три часа, — Саша потёр лицо ладонью. — Она сидела в кювете, вся в грязи, и просто... смотрела в пустоту. Не плакала, не кричала. Как будто её выключили. Олег тогда чуть с ума не сошёл. Он умолял врачей позволить ему её увидеть, но её уже перевезли в клинику. Он пытался загладить вину, носил деньги её родителям... Но они его выгнали. И он... сломался

Во рту у меня было горько. Всё вставало на свои места. Его ярость. Его цинизм. Его страх перед близостью.

— Он до сих пор платит за её лечение, — Саша посмотрел на меня прямо. — Анонимно. Никто не знает, кроме меня. Он носит это в себе, Лия. Как проклятие

Я закрыла глаза, и слёзы снова потекли по моим щекам. Внезапно его гнев в гот-зале, его попытка обесценить мою версию, обрели страшный смысл. Он не защищал свою правду. Он защищался от собственного призрака. От памяти о том, как он однажды уже сломал чью-то жизнь.

Слова Саши жгли изнутри. Каждая подробность, каждый факт, который Олег так тщательно скрывал, становились новым углем в топке моего гнева. Я не помню, как вышла от Саши, как села в такси. В ушах стоял гул.

Всё это время. Все эти месяцы. Он носил в себе эту историю, позволяя ей разъедать его изнутри, отравляя всё, к чему он прикасался. А ко мне... ко мне он приходил с пустыми руками, принося в нашу общую жизнь только свою боль, переработанную в цинизм и колкости. Он доверял Саше, но не мне. Доверял тому, с кем у них просто «дружба», а той, с кем он делить кровать и, я наивно думала, жизнь.

Машина остановилась у нашего дома. Какое то время я просто сидела в такси, и думала, что делать дальше, пока водитель не попросил покинуть машину. Я молча расплатилась и вышла. Ночь стала ещё холоднее.