часть 36.

Я проснулась в большой, просторной кровати гостевой спальни — той самой, где мы обычно с Пятым останавливаемся, если остаёмся на ночь в академии. Постель была аккуратно заправлена, прохладные простыни всё ещё хранили остаточное тепло сна, и всё выглядело так, словно меня бережно сюда перенесли и уложили уже после того, как я отключилась. Хотя засыпала я совсем в другом месте — в уютной, узкой одноместной кровати, тесно прижавшись к Пятому, уткнувшись носом в его ключицу, ощущая, как его пальцы ритмично поглаживают мою спину. Значит, он телепортировал нас сюда, аккуратно переложив меня так, что я даже во сне не проснулась. Впрочем, неудивительно — спала я действительно как убитая. Пятый этой ночью вытряс из меня всю душу, оставив тело пустым и истощённым до последней капли энергии.

Я медленно перевернулась на спину и лениво потянулась, ощущая при этом приятную ломоту в мышцах. Бросив взгляд на часы, стоящие на прикроватной тумбочке, я совсем не удивилась, увидев, что уже час дня. Мы легли только в четыре утра — мало кто бы проснулся раньше.

Однако, рядом со мной никого не было. Пятого не было. Это настораживало. Он всегда ждал, пока я проснусь, и только потом отправлялся по делам. Ему нравилось наблюдать, как я открываю глаза, иногда он приносил мне чай или завтрак, если успевал. Уходить без слов, без записки — не в его духе. Я нахмурилась, но решила не придавать этому слишком большого значения — возможно, у него действительно что-то срочное.

Я выбралась из постели и, почувствовав лёгкую прохладу, подошла к стулу, на котором лежала его белоснежная рубашка. Я накинула её на голое тело. Она была велика, но в этом и заключалась её прелесть. От ткани приятно пахло — смесь его парфюма, свежей мяты и чего-то неуловимого, присущего только ему. Этот запах мгновенно окутал меня, словно лёгкое облако безопасности.

Спускаясь вниз, я почувствовала на себе взгляды персонала. Кто-то останавливался в дверях, кто-то притворно занимался делами, кто-то просто украдкой смотрел, не в силах скрыть эмоции. Кто-то улыбался, кто-то, наоборот, отводил взгляд с явным испугом или смущением. Некоторые перешёптывались, быстро оглядывая меня с головы до ног — в рубашке Пятого, босая, с растрёпанными волосами, я наверняка выглядела как героиня пикантной сцены. Но стоило мне приблизиться, как голоса тут же стихали, будто по щелчку.

— Мэм, ваш завтрак готов и ожидает вас на веранде. Мистер Харгривз предупредил, что вы предпочитаете завтракать на свежем воздухе, — произнёс один из работников с учтивым поклоном.

— Спасибо. Где Пятый? — спросила я, стараясь говорить спокойно, хотя беспокойство начинало шевелиться внутри.

— Босс уехал на срочное совещание. Не хотел вас будить, — отчеканил он с готовностью, будто заранее ожидал этот вопрос.

Я сжала губы в тонкую линию, сдерживая вздох, и, кивнув, направилась к веранде.

На небольшом изящном столике под лёгким навесом уже был накрыт классический английский завтрак — яйца, поджаренный бекон, фасоль, тосты и свежие томаты. Рядом стояла чашка с дымящимся кофе, пахнущим корицей. Вокруг простирался осенний сад, словно вырезанный из живописной открытки. Уход за ним был безупречным — ни одного опавшего листа на дорожках, всё было чисто, ухоженно. Но деревья всё ещё держали яркие кроны — багряные, золотистые, янтарные. На солнце они сияли, как витражи.

— Мэм, я принесла вам пальто и обувь, — раздался тихий голос за спиной.

Я обернулась. Молодая девушка, аккуратная и скромная, стояла с коричневым пальто и замшевыми сапогами в руках.

— Спасибо, милая, — мягко сказала я.

Я надела пальто прямо поверх рубашки и обулась. Ткань приятно согрела плечи. Устроившись за столиком, я медленно потягивала ароматный кофе и просто смотрела на сад. Осень была моим временем года. Именно в ней было что-то родное, тоскливо-прекрасное. Запах ливней, холодный воздух, пасмурные дни, листва, шуршащая под ногами — всё это куда ближе сердцу, чем знойное лето.

Это мгновение принесло с собой ощущение тишины. Я позволила себе расслабиться. Впервые за долгое время. Хроноклазм, надвигающийся со всех сторон, беспокоил меня всё сильнее, но в этот момент я попыталась забыть о нём. Лишь одно не давало мне покоя — Серафима. Я не видела её уже двадцать четыре часа. Эта мысль пронзала душу. Появилось щемящее чувство вины, будто я бросила её. Но разум подсказывал: матерям тоже нужен отдых. Иногда — даже от собственных детей. И это нормально.

После завтрака я поднялась в свои комнаты, нашла телефон среди одежды и набрала номер Пятого. Он ответил почти сразу, после первого же гудка.

— С добрым утром, лисичка, — услышала я его нежный, бархатистый голос. Он был тихим, спокойным, родным.

— С добрым утром, милый, — сказала я, не сдерживая улыбки, которая расползлась по моему лицу.

— Как спалось? — спросил он с тем самым тоном, в котором чувствовался отчётливый намёк на прошедшую ночь.

Бьюсь об заклад, он сейчас ухмыляется. Представила, как он сидит, скрестив ногу на ногу, с этой своей самодовольной ухмылкой и взглядом исподлобья.

— Отлично. Я проснулась всего полчаса назад, — ответила я, потягиваясь.

— Выспалась? — с ленивой довольной ноткой уточнил он.

— Не совсем. Всю ночь мучила бессонница, — хмыкнула я в трубку.

— О, можешь быть уверена, бессонница будет мучить тебя и сегодня, — рассмеялся он. Этот смех всегда вызывал у меня мурашки по коже.

— Не сомневаюсь, — пробормотала я, глядя в окно. — Пятый, хотела тебя предупредить, я сейчас поеду домой к...

— Милая, — мягко перебил он, — я сейчас на совещании. Нас обоих слышат десять человек. Лучше напиши мне сообщение, хорошо?

— Да, хорошо. Удачи на работе, — сказала я и сбросила вызов. Лишь после этого до меня дошло: он флиртовал со мной прямо на совещании. Его коллеги всё слышали.

О Господи. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Чуть не проболталась о Серафиме. Позорище. Но при этом... было так тепло на душе. Несмотря на важную встречу, он всё равно ответил. Всё так же, как всегда. Как будто его ничто не может выбить из равновесия. Его невозможно перевоспитать. Он просто такой — делает приятное даже тогда, когда логика подсказывает злиться на него.

Через десять минут я переоделась — выбрала коричневое платье с длинными рукавами и поясом на талии, подчёркивающим фигуру. Спустилась вниз и увидела ту самую девушку, она как раз шла в сторону подвала, неся в руках поднос с завтраком. Я поняла: еду она несёт Реджинальду. И это заставило меня остановиться.

Внутри что-то дрогнуло. Желание его увидеть, поговорить, стало почти физическим. Да, возможно он чудовище, ужасный отец, и вообще — не человек. Но мне всё равно было его жаль. Его собственный сын превратил его в инвалида, запер в изоляторе, лишил остатков воли...

***

Я медленно спускалась в подвал. Холодный воздух ударил в лицо, а с каждой ступенькой становилось темнее и душнее. Стены были отделаны чёрным кафелем, который блестел в свете настенных светильников.

Когда я дошла до массивной металлической двери, служащей входом в изолятор, то столкнулась с той девушкой. Она выглядела удивлённой и встревоженной.

— Мэм... господин Харгривз просил... не впускать вас сюда...— сказала она неуверенно.

— Как тебя зовут, дорогая? — спросила я с тёплой улыбкой, проигнорировав её слова.

— Полина, — ответила она чуть слышно.

— «Polina? Ti iz Rossii?» — спросила я по-русски с сильным акцентом. Глаза девушки моментально округлились.

— Да... Вы говорите по-русски?

— «Sovsem malo», — усмехнулась я. — «Kogda ya bila rebyonkom, ya muchila russkiy yazik»

Она рассмеялась, прикрывая рот рукой.

— Что? Я что-то не так сказала? — рассмеялась я в ответ.

— Да, мэм, вы сказали, что мучили русский. Правильно будет — «uchila russkiy»

— Оу. Всегда путаю эти слова. Они ведь похожи, правда? — с улыбкой сказала я. — Полина, не могла бы ты попросить подготовить для меня машину?

— Да, мэм, конечно, — кивнула она и поспешила наверх.

Я усмехнулась. Всё, что нужно было — немного доброжелательности и пара слов по-русски. Этого оказалось достаточно, чтобы отвлечь её от приказа Пятого. Ну и пусть. Приятно было вспомнить забытые языковые навыки.

Я вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

— Здравствуй, Реджинальд, — сказала я, нажимая кнопку микрофона у стеклянной стены его камеры.

Он сидел на кровати, спиной ко мне, с тарелкой в руках. Услышав мой голос, он резко обернулся, бросив тарелку на тумбочку.

Он подбежал к стеклу и забарабанил по нему кулаками. Его лицо исказила ужасающая гримаса.

Я отскочила назад, сердце заколотилось от неожиданности.

— Оно совсем скоро, Аврора! Совсем скоро! — кричал он, срывая голос. — Осталось несколько дней! Аврора, уйди от него! Беги! Беги, пока не стало поздно! Спасай мир! Спасай дочь и себя от него! Он скоро переполнит тебя, и ты станешь хроноклазмом!

Каждое его слово било по мне, как плеть. Колотило. Резало. Будто тонкие иглы впивались под кожу, оставляя ожоги.

— Что ты несёшь, Реджи? — голос дрожал, но я старалась говорить твёрдо. — С какой стати я должна тебе верить? Что если это просто бред? Плод твоего безумия?

А в мыслях я молилась: пусть это и правда просто безумие. Побочный эффект от одиночества. Видение. Сон. Что угодно — только не реальность.

— Поднимись в мой кабинет и открой сейф за картиной. Пароль — 2-9-0-2. Достань оттуда межвременную кассету и вставь в Коммутатор времени в Комиссии. Там будут все доказательства. Главное — не глупи, Аврора. Пятый не должен об этом знать... ради твоего же блага.

Я сглотнула горький ком, застрявший в горле, пытаясь осмыслить сказанное. Но не смогла найти в себе слов. Просто уставилась на него, как будто фильтруя каждую букву, каждую интонацию, чтобы убедиться — я не ослышалась.

— Откуда вам известны такие подробности о Комиссии и существовании Коммутатора? — прошептала я, хотя понимала, что это сейчас не главное.

— Трое моих детей работали там,— хрипло произнёс старик, устремляя взгляд куда-то в пустоту. — Естественно, я изучал эту организацию.

Он сделал паузу, а потом резко — почти с мольбой в голосе:

— Не трать время, Аврора. Иди!

Я опешила. Ноги словно сами развернули меня — и я помчалась прочь из подвала, вверх по лестнице, в кабинет Реджинальда. Я запомнила его ещё вчера, когда осторожно исследовала этот ледяной, зловещий дом.

Комната встретила меня тьмой. Глубокой, густой, будто затхлая тишина в этом кабинете была живой, плотной. Стены из чёрного дерева, мебель из тёмного дуба — казалось, время здесь остановилось, а воздух застыл в вечном выдохе.

Я заперла за собой дверь и подбежала к огромной картине над столом. Дрожащими пальцами ощупала рамку и наконец нащупала кнопку. Нажала. Картина со скрипом отъехала в сторону, обнажая серый сейф. Цифры... 2-9-0-2... Звук замка, сухой и хищный, будто скрежет клыков.

Я открыла сейф — и замерла. Он был забит папками, капсулами, странными металлическими цилиндрами. Нормальные люди хранят там деньги, драгоценности. Но Реджинальд не был нормальным.

Сердце колотилось, как безумное. Я рылась в груде документов, вытаскивая папки с надписями: «Хромагеддон», «Зачистка», «Отделение оболочек», «Изъятие силы из тела и души», «Эффект деда», «Кугельблиц», «Эбигейл Харгривз»... Каждое слово резало, будто нож.

«Не сейчас... Мне нужно не это...» — пронеслось в голове.

Руки уходили всё глубже. Пальцы нащупали что-то матовое и тёплое — прямоугольный предмет. Кассета.

Я выдохнула. Резко — как будто всплыла с глубины.

И тут...

— Мистер Харгривз? — послышался голос мужчины за дверью. Я замерла. — Это вы? — стук в дверь.

Чёрт. Чёрт! Если Пятый узнает, что я здесь была — он заподозрит. Он... он может...

— Нет! Это я, Аврора! — закричала я, сделав голос напуганным и слабым. — Пожалуйста, помогите... Я искала кухню и... дверь захлопнулась, и... я в ловушке!

— Д-да, конечно, мэм, сейчас! — заикаясь, ответил он.

Я в панике начала закрывать сейф, запихивая всё обратно. Его шаги становились ближе, удары по двери — сильнее. Я сняла замок как раз в ту секунду, когда он налётом ворвался внутрь. Дверь распахнулась, а он — буквально влетел в комнату.

Я посмотрела на него, изобразив облегчённую улыбку.

— Спасибо вам! Я уже начала паниковать... — поспешно пролепетала я и выскользнула из кабинета, не давая себе времени оглянуться.

Спустя минуту я уже сидела в чёрном Мерседесе. Холодная кассета жгла ладонь под рукавом.

— Отвезите меня к домику. Побережье, шестьдесят третий проезд.

Водитель молча кивнул. Машина сорвалась с места.

Я сразу набрала Эллисон, сжимая под рукавом кассету.

— Слушаю, дорогая, — её голос был мягким, немного встревоженным.

— Allison, prendi subito Seraphima e vai nel mio attico. Non fare domande, ti spiegherò tutto più tardi. Il Quinto non deve in nessun caso venire a conoscenza di alcunché.
(Эллисон, срочно забери Серафиму и езжайте в мой пентхаус. Не задавай вопросов, позже всё объясню. Пятый ни в коем случае не должен об этом узнать.) — сказала я на итальянском, чтобы водитель меня не понял.

Я сбросила вызов, не давая ей времени на протест.

Через полчаса я стояла перед домом. Тем самым домом. Домом у моря, где всё когда-то начиналось. Я сделала глубокий вдох, и вошла.

Хаос. Полный и абсолютный.

Диваны перевёрнуты, кресла разорваны, двери шкафов распахнуты. Всё содержимое — на полу. Повсюду разбросаны вещи, фотографии, книги. Комиссия. Они были здесь. Кэтрин натравила их перед самой смертью...

Я направилась в гардеробную. Там, под ящиком с обувью, я нащупала кнопку. Нажала.

Пол медленно отъехал, открывая потайной отсек. Внутри — чемодан и две сумки. Первая — тяжёлая, с оружием, гранатами. Вторая — аккуратно набитая пачками долларов. Десять миллионов. На всякий случай.

Я больше не колебалась. Вскрыла чемодан Комиссии, активировала его и, зажмурившись, нырнула в синюю вспышку.

Мир качнулся.

Я чуть не упала, ноги подкосились. Чёрт, я давно не практиковалась в телепортации...

— Мисс Бендерфильд?! — растерянный голос, очки спадают на нос. — Вы же в декрете! Почему не предупредили?

Я его проигнорировала. Прошла сквозь коридор под испуганные взгляды, ошеломлённые лица. Кто-то даже пролил кофе, увидев меня.

Я вошла в комнату Коммутатора. И вставила кассету в проигрыватель.

Когда нажала «Плей» — сердце у меня остановилось.

На экране была я. Вся в крови. Вокруг — трупы. Хаос. Пепел. А небо было багровым. Таким же, как в моём сне. Как в кошмарах.

— Аврора, слушай меня, дура! — я из будущего кричала, лицо было в слезах. — Беги от Пятого! Хроноклазм оказался хуже, чем мы думали. Хроноклазм убил Серафиму! Он уничтожил миллиарды! Пятый... он потерял контроль! Он не слышит меня, он не слышит...

Запись оборвалась. Я стояла, не дыша.

А потом — крик. Дикий, рвущий гортань. Я ударила кулаком по экрану, и тот треснул, разлетаясь в паутине. Кровь залила костяшки, но я не почувствовала боли.

— Чёрт... чёрт, чёрт, НЕТ!

Сердце сжималось, грудная клетка будто трещала. Я чувствовала, как весь мир рушится. Раз, и навсегда.

— Я не дам ей умереть... — прошептала я, голос дрожал. — Ни за что.

Я вытерла кровь, сжала кулак. Это не время падать. Я — не сопливая девчонка.

Когда я уже направилась к выходу, меня перехватил комитет.

— Мисс Бендерфильд, что вы тут делаете? — мужчина в костюме, по имени Дэрек, выглядел поражённым.

— Я возвращаюсь к обязанностям, Дэрек. Подготовьте всё. Срочно.

Я не стала объяснять. Телепортировалась с чемоданом обратно — в пентхаус.

Меня тут же встретила Эллисон. В руках у неё — Серафима. Я сразу выхватила ребёнка, прижала к себе, вдохнула её запах. Живой. Родной. Мой.

Серафима начала хныкать, почувствовав мой страх.

— Что за срочность, Аврора? Почему мы здесь? Почему с тобой сумки?! — Эллисон не могла сдержать паники.

— Мне нужна твоя помощь, Эллисон. Но сначала — один звонок.

Я прижала дочь одной рукой, другой — набрала номер.

— Какие люди... — ленивый, знакомый голос в трубке.

— Майкрофт. Мне срочно нужна твоя помощь.