Глава 2. Запах его кожи

«Ты спрашиваешь, почему я не убил тебя сразу? Глупый. Триста лет я ждал не смерти. Я ждал, когда кто-то посмотрит на меня так, будто я — не чудовище, а чудо. А ты посмотрел. И теперь я не знаю, что страшнее: потерять тебя или сохранить, зная, чем это кончится».

Пар от рамена поднимался вверх густыми клубами, оседал на холодном стекле маленького ресторанчика, заставляя его запотевать изнутри. За окном шумел Сеул, но здесь, в этой тесной будке на восемь посадочных мест, время будто замерло.

Минхо сидел напротив Чонина и смотрел, как тот с неприличным энтузиазмом втягивает в рот длинную лапшу. Чавкает, обжигается, дует на ложку, снова чавкает. Обычный. Живой. Человечный до одури.

— Ням... Хён, это божественно! — Чонин закатил глаза, демонстрируя неземное блаженство. — Ты чего не ешь? Заболеешь же.

Минхо опустил взгляд в свою тарелку. Бульон почти остыл, лапша разбухла и превратилась в неаппетитный комок. Он поковырял палочками, подцепил кусочек свинины, пожевал — не почувствовал вкуса.

— Чонин, — позвал он тихо.

— А?

— Ты... когда мы встретились, у моста... ты ничего странного не заметил?

Чонин перестал жевать. Склонил голову набок, как щенок, который услышал незнакомый звук.

— Странного? В смысле? А, ты про того дядьку красивого? Заметила, да. Глаза у него... того. Как у кота. Сразу видно — пафосный тип из Итэвона.

— Нет, — Минхо поморщился. — Не в этом смысле. Я про другое. Ты не заметил... хвосты?

Повисла пауза. Чонин замер с ложкой в руке, глядя на брата так, будто у того внезапно выросла вторая голова. Потом его лицо расплылось в глуповатой улыбке.

— Хвосты? — переспросил он и вдруг громко, на весь ресторанчик, заржал. — Какие хвосты, хён? Я что, по-твоему, кошка? Или может, я собака? Гав? Гав-гав?

Он задрал ногу, изображая, как писает пёс у столба, и залился ещё громче. Хозяйка ресторанчика, пожилая женщина за стойкой, покосилась на них с укоризной, но ничего не сказала.

— Дурак, — буркнул Минхо, чувствуя, как щёки заливает краска. — Я серьёзно.

Чонин отсмеялся, вытер выступившие слёзы и вдруг посмотрел на брата внимательно. В его круглых глазах мелькнуло что-то... понимание? Или показалось?

— Слушай, хён, — сказал он уже спокойно. — Ты переработал. Честно. Ты с этой своей плёнкой, с ночными съёмками... Того. Устал. Организм шутит с тобой. Глюки там всякие...

— Это не глюк.

— А что? Кумихо решил перед тобой похвостать? — Чонин снова хохотнул, но как-то натянуто. — Бред же. Сказки. Ты в детстве, может, мультиков пересмотрел? Вот мозг и выдаёт.