ГЛАВА 03. Сто дорог - сто трудностей
Рано утром, на рассвете, Гуй Фэнь стоял перед бумажной лавкой и растерянно оглядывался по сторонам. Кроме него на улице не было ни души, и он начал переживать, что добывать редкие монеты ушли без него. Несмотря на то, что весна близилась к концу, в такую рань было довольно прохладно, и потому Гуй Фэнь поплотнее закутался в тёплую накидку.
— Наверное, я пришёл слишком рано, — пробубнил он под нос, желая себя подбодрить. — И чего господин Цун Ши не отправил своего сыночка добывать монеты? Для него он бы не пожалел всех жаровен мира, лишь бы тот путешествовал в тепле.
— Белый холст боится упасть в чан с киноварью, — услышал он у себя за спиной.
Обернувшись, Гуй Фэнь увидел остановившегося неподалёку Шэн Цзао с неизменной самодовольной ухмылкой на лице, и, кивнув в знак приветствия, тяжело вздохнул
— Ну да, ну да, сыночек-то его боится ручки замарать, а нас не жалко.
Шэн Цзао кивнул и, как показалось Гуй Фэню, слегка загадочно улыбнулся, после чего обратил своё внимание на скрип ворот. Из двора дома, что располагался рядом с бумажной лавкой, выкатилась телега, запряженная огромным буйволом. Ею управлял костлявый мужчина лет пятидесяти, чей лоб был весь в морщинах.
— Чего встали, лоботрясы?! Шевелитесь! Я не хочу из-за вас потерять весь день! — крикнул он.
Гуй Фэнь и Шэн Цзао растерянно переглянулись и поспешили взобраться в скрипящую на всю улицу телегу. Судя по запаху, в ней только недавно перевозили свиней. Место для двоих мужчин нашлось с трудом: телега была наполнена мешками, тщательно укрытыми сеном, видимо, чтобы избежать нападения разбойников, и поэтому, двум лоботрясам, как их назвал недружелюбный извозчик, пришлось согнуть длинные ноги, чтобы в ней уместиться.
Оперевшись спиной на не такой уж и мягкий мешок, Гуй Фэнь прижался к левому боку телеги, поставив рядом дорожный мешок, что он с собой взял. Шэн Цзао же вальяжно расположился ближе к правому боку, раскинув руки за голову и улёгшись на сено так, как будто был у себя дома. Глядя на него, Гуй Фэнь никак не мог понять, что его смущает в образе неожиданного союзника, а потом, присмотревшись, понял, в чём было дело. У бывшего человека-будильника с собой не было ничего. Ни дорожной сумки, ни мешка, ни даже крошечного узелка для сменных носков.
— Ты что? Ничего с собой не взял? — удивлённо спросил он, прижав ближе свой дорожный мешок, когда телега тронулась.
— Зачем? В дальней дороге не бывает легкой поклажи, — пожав плечами, ответил ему Шэн Цзао.