Часть 3 - Люк и Первый Настоящий Поцелуй

Проклятая система вентиляции «Скверны-III». Чюпеп клялся, что следующие чертежи он нарисует лично, чтобы люки были шире. Он застрял. По-настоящему. Его белый скафандр, и без того потертый, теперь втиснут в узкий коленчатый проход вентиляционной шахты где-то между Реактором и Оружейной. Он пытался выкрутиться, оттолкнуться, но только глубже заклинил себя, бедра и грудь сдавлены холодным металлом. Паника, липкая и знакомая, начала подниматься по горлу. Идиот! Полный идиот! Теперь ты тут сидишь, как на блюде...

«Проблемы, инженер?»

Голос. Его голос. Спокойный, ровный, как всегда. Но в нем прозвучала та самая, знакомая теперь Чюпепу, нотка... интереса. Красный стоял внизу, в небольшом техотсеке, куда вел люк. Его алая фигура казалась еще ярче в тусклом свете аварийных ламп. Он смотрел вверх, на торчащие из люка ноги Чюпепа и часть спины.

Чюпеп замер. Сердце ушло в пятки, а потом рванулось обратно, бешено колотясь. Нет. Только не он. Не сейчас.

«Само... само выберусь!» – крикнул он вниз, стараясь звучать резко, но голос предательски дрогнул. Он рванулся снова, металл болезненно впивался в ребра. «Аах! Черт!»

Тишина. Потом мягкий звук шагов. Красный подошел прямо под люк. Чюпеп чувствовал его присутствие, как физическое давление снизу. Он не мог видеть его лицо, только слышал ровное дыхание в комлинк.

«Судя по всему, не само, – констатировал Красный. Его голос был низким, обволакивающим. – Ты застрял. Основательно. Как мышка в ловушке». Пауза. Чюпеп почувствовал, как по его спине, доступной взгляду Красного, пробежал холодок. Стыд. Уязвимость. Он видит меня таким... беспомощным.

«Отойди! Я... я как-нибудь...»

«Поздно, Белый, – Красный перебил его. Чюпеп услышал легкий шипящий звук – Красный снял перчатку. Потом... прикосновение. Теплая, обнаженная ладонь легла на его бедро, поверх скафандра, прямо под краем люка. Чюпеп вздрогнул всем телом, как от удара током. «Очень поздно».

Ладонь не убиралась. Она лежала тяжело, утверждающе. Пальцы слегка сжали мышцу бедра через ткань скафандра. Интимно. Властно. Чюпеп задохнулся. Это было не как тогда, в Навигации. Это было прямо. Физично. Сексуальнопо своей наглости.

«Убери руку!» – выдохнул он, пытаясь дернуться, но это только усилило давление металла. Его попытки были жалкими. Беспомощными.

«Почему? – Красный звучал искренне заинтересованно. Его ладонь начала медленно двигаться вверх по бедру, к ягодице, скользя по белому пластику. Каждое движение было мучительно медленным, исследующим. Чюпеп чувствовал каждый сантиметр этого пути, каждый нерв под скафандром кричал. Страх смешивался с диким, запретным возбуждением. – Ты же застрял. Я просто... оцениваю ситуацию. Помогаю». Пальцы впились чуть сильнее в округлость ягодицы, заставив Чюпепа ахнуть. «Мышцы в тонусе. От страха? Или... от чего-то еще?»

«Я сказал... убери! – Чюпеп пытался кричать, но получался хриплый шепот. Он чувствовал жар, разливающийся по всему телу, сосредоточенный там, где касалась эта проклятая рука. – Я не... не хочу этого!» Но его тело, предательски, отвечало на прикосновение. На власть. На опасность.

«Не хочешь? – Красный мягко рассмеялся. Его рука скользнула выше, к пояснице, ладонь легла плашмя на нижнюю часть спины, полностью закрывая ее. Голый жар кожи Красного прожигал скафандр. Чюпеп зажмурился. – А что ты хочешь, Белый? Застрять здесь навсегда? Или... быть свободным?»

Чюпеп молчал, задыхаясь. Каждый вдох давался с трудом. Он ненавидел это. Ненавидел свою слабость. Ненавидел то, как его тело реагирует на этого убийцу. Но больше всего он ненавидел... ожидание. Что он сделает дальше?

«Я могу тебя освободить, – голос Красного стал тише, интимнее, как в Навигации. Его рука не убиралась, продолжая греть спину. – Но все имеет цену, инженер. Ты знаешь мою цену».

Чюпеп знал. Он знал с того самого момента, как услышал шаги. Поцелуй. Настоящий. Без шлемов. Его горло пересохло. Мысль об этом вызывала прилив паники... и жгучего любопытства. Он представлял это. Тайком. Стыдясь себя. Как выглядят губы Красного? Каков он на вкус?

«Нет...» – прошептал он, но это было слабо. Почти... ритуально.

«Нет? – Красный надавил ладонью сильнее, прижимая его к металлу люка. Чюпеп вскрикнул от боли и неожиданного удовольствия от этого давления. – Хорошо. Тогда наслаждайся видом. Я вернусь... позже. Может быть». Он начал убиратьруку.

Паника накрыла с новой силой. Остаться тут? В ловушке? На милость... или немилость Красного, который может и не вернуться? Или вернуться с совсем другими намерениями?

«Стой!» – вырвалось у Чюпепа прежде, чем он осознал. Голос был хриплым, отчаянным.

Красный замер. Рука все еще лежала на его спине. «Да, Белый?»

Чюпеп сделал глубокий, дрожащий вдох. Он проиграл. Он это знал. Но проиграл ли? Или... получил шанс? Шанс узнать? Шанс на эту запретную химию, которая сводила его с ума.

«...Ладно, – выдавил он. – Цена. Твоя цена. Но... но потом отпустишь. Сразу».

«Честное слово Импостера, – в голосе Красного прозвучала легкая, опасная усмешка. – Снимай шлем, Белый. Или я начну считать. До трех».

Чюпеп дрожащими руками нашел защелки. Воздух в шахте был спертым, пахнущим пылью и металлом. Он снял шлем. Его волосы были мокрыми от пота, лицо пыльным, дыхание неровным. Он боялся обернуться.

Шипение. Рядом. Красный снимал свой шлем. Чюпеп не выдержал. Он медленно повернул голову, насколько позволял зажатый люк.

Он увидел его.

Красный. Без шлема. Лицо... неожиданно молодое. Резкие, четкие скулы. Темные, почти черные, коротко остриженные волосы. И глаза. Холодные. Очень светлые, почти ледяного серого цвета. Как озеро под зимним небом. Но в них не было ни льда, ни спокойствия сейчас. В них горел интерес. Голод. И что-то еще... Триумф? Его губы – тонкие, но с четким, выразительным контуром – были слегка приоткрыты. Он смотрел на Чюпепа, как на что-то невероятно ценное и... вкусное.

«Ну?» – произнес Красный. Его голос без искажения шлема звучал глубже, бархатистее. Чище. И опаснее.

Чюпеп не мог оторвать взгляда от этих ледяных глаз. От его губ. Страх бился где-то на периферии. Доминировало что-то другое. Жажда. Жажда узнать. Жажда... прикоснуться к этой опасности напрямую. Он кивнул, не в силах вымолвить слово.

Красный поднялся чуть выше по скобкам, втиснутым в стенку шахты. Их лица оказались на одном уровне. Сантиметры разделяли их. Чюпеп видел каждую ресницу, каждую мельчайшую морщинку у глаз. Чувствовал его дыхание – ровное, теплее, чем ожидалось.

«Закрой глаза, Белый, – прошептал Красный. – И не кусайся».

Их губы слились.

Это не было нежностью. Это было завоеванием. Красный взял его губы властно, уверенно. Его губы были прохладными, но движение – жгучим. Он не просил – брал. Чюпеп вскрикнул в поцелуй, его тело вздрогнуло, пытаясь отшатнуться, но люк держал в тисках. Сопротивление длилось мгновение. Потом... взрыв. Все, что копилось неделями – страх, гнев, навязчивые мысли, запретное влечение – вырвалось наружу. Чюпеп ответил. Глупо, отчаянно, страстно. Он вцепился пальцами в скобы, чтобы не упасть, и открыл рот под натиском Красного. Вкусего был как электричество – металлический, острый, опьяняющий. Язык Красного скользнул по его губам, потом внутрь – исследуя, требуя. Чюпеп ответил взаимностью, теряя голову. Он забыл, где он. Кто перед ним. Остался только этот поцелуй– глубокий, влажный, лишенный всякой невинности, наполненный страстьюи опасностью. Мир сузился до точки соприкосновения губ, языка, дыхания. До ледяных глаз, которые он видел вблизи, когда приоткрыл свои на миг – в них горело то же безумие, что и в нем.

Казалось, прошла вечность. Или секунда. Красный оторвался первым. Его дыхание тоже сбилось. На его обычно бесстрастном лице играла тень удовлетворения, смешанного с удивлением. Он смотрел на запрокинутое лицо Чюпепа, на его распахнутые глаза, запекшиеся губы.

«Хм, – он облизал свои губы, не сводя с Чюпепа ледяного взгляда. – Огонь... оказался настоящим».

Потом, без лишних слов, он опустился вниз. Чюпеп услышал скрежет металла – Красный что-то делал с механизмом люка снизу. Давление ослабло. С громким чпонькЧюпеп вывалился из люка, падая вниз. Красный ловко поймал его, не дав упасть, но тут же отступил, как будто обжегшись. Он уже держал в руках свой шлем, его лицо снова было непроницаемой маской, но глаза... глаза все еще горели.

Чюпеп, шатаясь, поднялся. Он судорожно надел свой шлем, пряча пылающее лицо. Сердце колотилось так, что звенело в ушах. Губы горели. Вкус Красного все еще был на них. Он чувствовал себя опустошенным и... живым. Безумно живым.

«Спасибо...» – хрипло выдавил он, ненавидя себя за эти слова.

Красный уже надевал шлем. Его голос из-под визора снова звучал ровно, но с новым, знакомым теперь Чюпепу, оттенком. Собственническим. Удовлетворенным.

«Не за что, инженер. Учти, цена... может повыситься в следующий раз». Он повернулся, чтобы уйти. «И Чюпеп?»

Чюпеп вздрогнул, услышав свое имя, а не "Белый".

«Да?»

«Смотри под ноги. Люки... коварны». И он ушел, оставив Чюпепа одного в техотсеке, дрожащего, с опустошенной головой и губами, которые все еще горели.

* * *

Дни спустя.

Коридор между Электрикой и Медотсеком был пуст. Чюпеп шел быстро, стараясь ни на что не смотреть. Он знал, что это глупо. Но он чувствовалего. Приближение.

Из тени перекрестка вышел алый силуэт. Красный. Он шел навстречу. Ничего не сказал. Просто смотрелсквозь визор.

Чюпеп замедлил шаг. Сердце забилось чаще. Не со страха. С предвкушения. Глупого, опасного, сладкого.

Они поравнялись. На миг замерли.

Одновременное движение. Быстрое, отточенное уже за эти дни. Щелчок защелок. Шипение сбрасываемого давления.

Шлемы сняты.

Не было слов. Только взгляд. Ледяные глаза Красного, полные вызова и голода. Глаза Чюпепа – темные, широко распахнутые, с тенью стыда, но и с ответным огнем.

Они шагнули навстречу. Губы встретились. Уже не как завоевание, а как взаимный голод. Коротко. Глубоко. Страстно. Язык Красного скользнул по его губам, Чюпеп ответил, впиваясь пальцами в рукав алого скафандра. Длилось это секунды. Десять? Пятнадцать? Электричество пробежало по коже.

Они оторвались одновременно. Дыхание спертое. Взгляд – говорящий. Говорящий о том, что это не конец. Что будет еще. Всегда будет.

Шлемы вернулись на место с тем же шипением. Красный развернулся и пошел своей дорогой, не оглядываясь. Чюпеп стоял секунду, прижав руку к шлему там, где были его горящие губы. Потом тоже пошел, пытаясь скрыть дрожь в коленях.

Новый ритуал начался.Им обеимэто нравилось. Больше, чем они могли признаться. Это была их ядовитая тайна. Их импульс в красном.