Часть 2 - Тлеющий Фитиль

Прошло три цикла. Три цикла с того момента в Навигации, который Чюпеп пытался вычеркнуть из памяти, как глюк системы. Но он не вычеркивался. Он горел. Как настырный сигнал тревоги где-то в глубине черепа.

Особенно сейчас.

Они снова были в Навигации. Чюпеп, склонившись над открытой панелью реактора, с маниакальным упорством перепаивал сгоревший контур. Его белый скафандр был в еще больших пятнах масла и сажи, перчатки липли к инструментам. Он чувствовал его. Красный. Стоял чуть поодаль, прислонившись к дверному косяку, наблюдая. Всегда наблюдая. Его алый силуэт был как кровавое пятно на сером фоне коридора. Чюпеп старался не смотреть, но его периферийное зрение было предателем. Оно фиксировало плавный наклон головы Красного, скрещенные руки, абсолютную, пугающую неподвижность.

*Он смотрит. Всегда смотрит. Как хищник на... на что? На жертву? На игрушку?* Мысль пронеслась, заставляя пальцы Чюпепа дрогнуть. Паяльник едва не коснулся не той микросхемы.

«Неустойчиво, Белый, – прозвучал голос Красного. Негромкий, но четкий, как удар ножом по тишине. Он не приближался. Не надо было. Его слова достигали цели и так. – Руки дрожат. Нервы? Или... воспоминания?»

Чюпеп стиснул зубы. Воспоминания. Тот тупой удар шлемами. Холод пластика. И... тот взгляд сквозь визор, который он потом, ночью, в тесной каюте, пытался расшифровать. Не страх. Не злость. Что-то... интересованное. Как будто он, Чюпеп, внезапно стал сложной, увлекательной головоломкой.

«Заткнись и не отвлекай, – буркнул Чюпеп, намеренно громко стуча инструментом по металлу. – Не всем стоять без дела и глазеть». Он рискнул бросить быстрый, яростный взгляд через плечо.

Их взгляды столкнулись. Сквозь слои затемненного визора и брони. Чюпеп почувствовал, как что-то щелкнуло у него внутри. Ток. Короткое замыкание. Он видел лишь черную пустоту визора Красного, но чувствовал тяжесть его внимания. Как физическое давление. И что-то еще... Искру? Любопытство? Оно было невыносимо интимным, особенно после того инцидента. Чюпеп резко отвернулся, сердце колотилось как бешеное, но теперь это был не только страх. Это было... волнение. Запретное, опасное, от которого ныли мышцы живота и перехватывало дыхание.

«Глазеть? – Красный мягко рассмеялся. Звук был низким, вибрирующим, будто пробежал по обшивке корабля. Он оттолкнулся от косяка и сделал один, плавный шаг вперед. – Я оцениваю. Твой запал. Твою... сосредоточенность. Редкое качество для тебя, Белый. Обычно ты – сплошной шум и хаос». Еще шаг. Дистанция сокращалась. Чюпеп почувствовал знакомый холодок страха по спине, но он смешивался с чем-то новым, теплым и липким. Антиципацией. Что он сделает? Что скажет?

«Я сосредоточен на том, чтобы этот чертов корабль не разнесло на куски!» – выкрикнул Чюпеп, пытаясь вернуть себе гнев, свою старую, надежную броню. Но голос дал трещину.

Красный остановился в шаге. Слишком близко. Чюпеп видел отражение своей кабины в его визоре, искаженное и маленькое. Словно он уже был пойман.

«И это восхитительно, – произнес Красный тихо, почти ласково. Его алая перчатка медленно поднялась. Чюпеп замер, как кролик перед удавом. Он не мог оторвать глаз от этой перчатки. Она не несла угрозы удара. Она... приближалась к его шлему. К тому месту, где был рот. – Видеть эту ярость, направленную в конструктивное русло... Это как наблюдать, как дикий зверь учится выполнять трюки». Перчатка коснулась пластика. Легко. Почти нежно. Чюпеп вздрогнул всем телом. Искра пробежала от точки касания по всему скафандру, обжигая кожу под ним. Он почувствовал, как по спине побежали мурашки. Нет. Это невозможно. Это...

«Только зверь все еще дикий, – продолжил Красный, его голос стал шепотом, проникающим сквозь все барьеры. Он водил кончиком перчатки по линии нижнего края шлема Чюпепа, имитируя линию губ. Чюпеп забыл дышать. Все его существо сосредоточилось на этом прикосновении, мнимом, но невероятно реальном. – В нем все еще бушует огонь. Импульсы. Готовые вырваться наружу при первом же... раздражителе». Палец перчатки слегка надавил. «Ты ведь помнишь, Белый? Как это – потерять контроль?»

Чюпеп вспомнил. Ярость. Толчок. Удар шлемами. Вспышку чего-то совсем не яростного в тот момент столкновения. Что-то темное, сладкое, пугающее. Он зажмурился (хотя это было бесполезно за визором).

«От... отойди, – прошептал он, но в голосе не было силы. Была мольба. Слабость. Которая, он знал, только раззадорит хищника.

Красный рассмеялся снова. Коротко, тихо. «Не сейчас, – он отнял перчатку, и Чюпеп почувствовал почти физическую больот потери контакта. Глупость! Безумие! – Твоя работа слишком важна. И... слишком интересна за ней наблюдать». Он сделал шаг назад, и напряжение чуть ослабло, сменившись странной пустотой. «Но помни, инженер... – Красный повернулся, чтобы уйти, но бросил через плечо: – Я всегда рядом. Наблюдаю. Жду следующего... импульса. Интересно, во что он выльется на этот раз? В ремонт? Или... во что-то более... удовлетворительное?»

Он ушел, оставив за собой шлейф ледяного, опасного присутствия и невыносимого напряжения.

Чюпеп стоял, дрожа, прислонившись к панели. Его руки тряслись так, что он выронил паяльник. Он не поднял его. Он смотрел в пустой коридор, где только что был Красный.

Он ждет. Ждет, когда я сорвусь. Ждет... меня.

И самое страшное было не в том, что Чюпеп боялся. Самое страшное было в том, что часть его... ждала тоже. Ждала следующего взгляда, следующего прикосновения, следующей двусмысленной фразы. Этот холодный, расчетливый убийца пробудил в нем что-то темное, запутанное и невероятно живое. Чувство, которое смешивало страх с волнением, ненависть с одержимостью, отвращение с... тягой.

Он закрыл глаза (снова бесполезно), представляя не черную пустоту визора Красного, а... глаза. Какими они могли быть? Холодными? Насмешливыми? Или... пылающими тем же странным, запретным огнем, что начинал жечь его самого?

Я схожу с ума, – подумал он с отчаянием. – Он убийца. Он убьет меня. И я... я хочу знать, каков он на ощупь без этого скафандра. Хочу видеть его лицо, когда он смотрит на меня так...

Фитиль был подожжен. Химическая реакция началась. И остановить ее было невозможно. Она горела ядовито-сладким пламенем где-то в глубине его груди, рядом с бешено колотящимся сердцем.