Глава 12. День шестой.

Утро шестого дня началось непривычно спокойно. Солнечный свет, лишенный привычной для этого дома мрачной двусмысленности, мягко заливал спальню. Уэндэлл проснулся первым. Он лежал на боку, наблюдая, как первые лучи играют в рыжих прядях Авраама, разметавшихся по подушке. В груди было странное, почти забытое чувство – не всепоглощающая страсть и не холодная расчётливость, а тихое, мирное тепло. Он осторожно, чтобы не разбудить, провёл пальцами по веснушкам на плече Авраама, словно соединяя созвездия на своей собственной карте спасения.

Авраам потянулся, издал сонное мычание и открыл глаза. Его взгляд был ясным, без следов вчерашнего ужаса или боли. —Утро, — хрипло произнёс он. —Утро, совёнок, — отозвался Уэйн, и его голос прозвучал без привычной язвительности, почти нежно.

Они молча оделись – Уэйн в свой безупречный тёмный костюм, Авраам в найденные в шкафу простые джинсы и свитер, которые сидели на нем куда лучше злополучного платья. Молчание было не неловким, а общим, понимающим. Спустившись на кухню, они в унисон потянулись к кофейнику. Уэйн принялся готовить яичницу, а Авраам нарезал хлеб. Это была немудрёная, бытовая синхронность, которой в этом доме никогда не водилось.

За завтраком Уэйн заговорил. Сначала о пустом – о погоде, о том, что нужно купить корм кошкам Авраама. Потом голос его стал тише, а слова – тяжелее.

—Я не помню, когда последний раз просто… завтракал. Не торопясь. Без мыслей о том, что будет дальше. Обычно я уже к этому времени продумывал маршрут, выбирал… точку для выхода. Он отпил кофе,смотря в гущу на дне чашки, будто высматривая там ответы. —Иногда мне кажется, что я не я. Что я – это тот парень с видеокассеты. Его монстр. И что все, что я делаю – это просто продолжение той кассеты, только в главной роли уже я сам. Я ненавидел его за бессилие. А стал таким же. Только с иной ролью.

Авраам слушал, не перебивая. Он не предлагал пустых утешений, не говорил, что это не так. Он просто был там. И в этом молчаливом принятии было больше силы, чем в любых словах.

— Мне нужно на смену, — Уэйн вдруг поднялся, смахнув мгновенную слабость. Его маска делового таксиста была надета почти физически ощутимо. — Кристен уже шлёт мне десять смс подряд. Клиенты ждут. Он бросил взгляд на телефон,действительно разрывающийся от уведомлений, и сунул его в карман, даже не взглянув. —Оставайся здесь. Никуда не выходи. В салоне машины есть папка с заказами на сегодня. Если я не вернусь к семи… там есть номера, по которым можно узнать обо всем. — Он сказал это сухо, по-деловому, но в подтексте висело невысказанное «позаботься».

Уэйн уехал, и дом затих, наполнившись лишь тиканьем старых часов и мерным дыханием Герти, растянувшейся на ковре.

Тишину нарушил настойчивый звонок в дверь. Авраам вздрогнул. Инструкция Уэйна была чёткой: никуда не выходить и никому не открывать. Он подошёл к окну, осторожно раздвинул штору.

На пороге стояла она. Кристен. В строгом пальто, с планшетом в руках, она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и сновала в дверной звонок.

Авраам замер в нерешительности. Но что-то в её виде, в её деловом, но не агрессивном нетерпении, подсказало ему, что прятаться бессмысленно. Он глубоко вздохнул и открыл дверь.

Кристен на мгновение опешила, увидев его. —О. Это ты. Рыжий братец, — выпалила она, сразу же смутившись собственной прямотой. — То есть… я… Где Уэндэлл? Его телефон недоступен, а у нас сорваны три заказа. Клиенты в ярости.

— Он на смену уехал. Сказал, что вы ему писали, — осторожно ответил Авраам. —На смену? — Кристен подняла идеально очерченную бровь. — Его смена начинается через час. И его машина все ещё здесь. Она показала пальцем на«Кадиллак», все ещё стоявший у гаража.

Авраам промолчал. Лгать он не умел так виртуозно, как Уэйн.

Кристен, видя его замешательство, вздохнула. —Ладно, пусть будет по-вашему. Я подожду. Мне нужно с ним поговорить. — И, не дожидаясь приглашения, она шагнула в прихожую, сняла пальто и повесила его на вешалку с видом полнейшей самоочевидности своих действий.

Так они и оказались вдвоём на кухне. Авраам молча налил ей кофе из оставшегося в чашнике. Кристен молча приняла чашку. Напряжение висело в воздухе.

— Он… с тобой совсем другой, — неожиданно произнесла Кристен, ломая паузу. —Простите? —Уэндэлл. Обычно после таких… ночей он приезжает на работу злой как черт, молчит, ни с кем не разговаривает, только деньги считает. А сегодня утром он мне прислал смс. — Она достала телефон и прочла: — «Перенеси все заказы на два часа. И чтоб никто не доставал». И смайлик. Смайлик! Уэндэлл! Я сначала подумала, что его аккаунт взломали.

Авраам невольно улыбнулся. —Да уж… Не похоже на него.

— С тобой он, видимо, и правда нашёл того, кого искал, — Кристен отхлебнула кофе, изучая Авраама взглядом опытного управляющего, видящего людей насквозь. — Он всегда тянулся к ярким, взрывным, к тем, кто может дать ему жару. Сам не знает, чего хочет – то ли уничтожить, то ли слиться в экстазе. А ты… ты какой-то спокойный. С тобой, наверное, можно просто молчать.

Разговор пошел сам собой. Говорили о Уэйне. Кристен, с её деловой хваткой и многолетним опытом общения с ним, рассказывала о его работе, о его причудах – как он терпеть не мог пассажиров, жующих чипсы, как обожал старую итальянскую оперу в машине, как мог заставить заплатить вдвое, просто посмотрев на клиента своим стеклянным взглядом.

Авраам слушал, ловя каждое слово, составляя из них нового, незнакомого Уэндэлла – не монстра, не жертвы, а сложного, ранимого и безумно одинокого человека.

— А он… он никогда никого не привозил сюда? — Спросил Авраам. Кристен покачала головой. —Никогда. Это его крепость. Его логово. Для него привезти кого-то сюда – все равно что подставить горло под нож. Ты… ты первый. Не считая этого Ли.

Чтобы разрядить обстановку, Авраам предложил приготовить что-нибудь к возвращению Уэйна. Кристен, к его удивлению, с энтузиазмом согласилась. Они возились на кухне – Авраам отвечал за основное блюдо, Кристен с неожиданным азартом взбивала крем для десерта. В воздухе пахло специями, сладостью и странной, новообретённой дружбой.

Именно в этот момент – Авраам с половником в руке, Кристен с испачканным в креме носом – в дверях и появился Уэйн.

Он замер на пороге, оценивая картину: его любовник и его сутенерша мирно готовят обед на его кухне. На его лице отразился целый калейдоскоп эмоций – недоумение, раздражение, и… облегчение.

—У меня сломался радар на апокалипсис, или он уже наступил и я его проспал? — Произнёс он наконец.

Кристен тут же перешла в деловой режим.

—Уэндэлл! Ты где пропадал? Три клиента! Три! Я тут чуть не поседела!
—Решал вопросы, — отрезал Уэйн, снимая пиджак. Его взгляд перешёл на Авраама. — Все в порядке?
—Все хорошо, — тихо улыбнулся тот. — Мы тут… познакомились поближе.

Уэйн фыркнул, но уголки его губ дрогнули. В этот момент зазвонил телефон Авраама. Он достал его, увидел имя «Тётя Аманда» и поднял палец, извиняясь.

—Тётя, привет!
—Авраамушка, родной! — В трубке звенел её жизнерадостный голос.
— Слушай, я тебя на пару недель улетаю! Мне такой заказ поступил — кругосветка с группой богатых туристов, коллекция экзотических животных для ихних приватных зоопарков. Бешеные деньги! Я уже в аэропорту, жду вылета!
— Это же здорово! — Искренне обрадовался Авраам.
—Вот-вот! Но я тебе не просто звоню предупредить. Я отправила тебе посылку. Подарочек. Должна была привезти сама, но не успевала. Думаю, тебе понравится. Ну, всё, моя посадка! Целую, не скучай!

Она бросила трубку, оставив Авраама с загадочной улыбкой на лице.
—Подарок? — Поднял бровь Уэйн. — От тёти. Она так умеет. Может, чучело дикобраза. А может, редкий травяной сбор, — пожал плечами Авраам.

Кристен посмотрела на них обоих, на эту странную, только что родившуюся семью из таксиста-маньяка, ветеринара-убийцы и сутенерши, доедающей пасту на их кухне. Она покачала головой и встала.

— Ладно, мальчики, мне пора. Уэйн, не забудь про клиента. Авраам… рада была познакомиться. Держи его в узде. — И с этими словами она ушла, оставив за собой шлейф духов и ощущение невероятной нормальности всего происходящего.

Дверь закрылась. Уэйн доел последнюю вилку пасты и посмотрел на Авраама.

—Ну что, поехали со мной? Посмотришь, как я работаю. А заодно… заберём твой подарок. В его глазах снова играл тот самый опасный, знакомый блеск, но теперь в нем было больше азарта, чем угрозы.

Авраам лишь кивнул и они поехали.

Дорога до дома Авраама прошла в молчании, но оно уже не было гнетущим. Оно было общим, заполненным невысказанными мыслями, которые теперь не нужно было скрывать. Заскочив в дом, Авраам вернулся с небольшой, но увесистой картонной коробкой, перевязанной бечёвкой.

— Ничего, что я при тебе? — Спросил он, уже усаживаясь на пассажирское сиденье.
— Да хоть на ходу распаковывай, — буркнул Уэйн, сворачивая на загородное шоссе. — Только прибери за собой, а то Герти потом обёртки жевать будет.

Открыв коробку он увидел что-то завёрнутое в мягкую ткань. Это оказалась старинная книга в кожаном переплёте с потёртым тиснением. «Травник». Авраам провёл пальцами по шершавой обложке, и на его лицо вернулось то самое, далёкое выражение, которое Уэйн видел лишь мельком — беззащитное и тёплое.

— Это её самая ценная книга, — тихо проговорил он. — Она учила меня по ней, когда я был маленьким. Говорила, что однажды она мне пригодится… чтобы лечить, а не калечить.

Он замолчал, листая пожелтевшие страницы с зарисовками растений. В воздухе повис запах старой бумаги, сушёных трав и воспоминаний, слишком хрупких для этого жестокого мира.

Уэндэлл смотрел на дорогу, но краем глаза видел профиль Авраама, его чуть дрогнувшие губы. И впервые за долгое время ему не хотелось ничего ломать, рвать или осквернять. Ему просто… было интересно. Этот рыжий чудик снова выкинул фортель, заставив его чувствовать что-то кроме голода и скуки.

— Ну, раз уж ты теперь потомственный колдун, — нарушил он тишину, — то, может, приготовишь мне зелье для послушания? А то я чувствую, ты будешь проблемным питомцем.

Авраам хмыкнул, закрывая книгу.

— Для тебя, дорогой, у меня только отрава в запасе.

Уэйн рассмеялся, и этот звук был уже не таким ядовитым. Они ехали дальше, и тяжёлое прошлое на какое-то время отпустило их, отступив перед простым человеческим любопытством.

Машина остановилась у невзрачного с виду здания с яркой вывеской. Уэйн выключил зажигание и повернулся к Аврааму.

—Правила просты: ты сидишь за барной стойкой, пьёшь то, что тебе принесут, и не привлекаешь к себе внимания. Я недолго. Клиент… предсказуемый.

Авраам кивнул, чувствуя лёгкое нервное покалывание под кожей. Он остался в салоне, пока Уэйн исчезал в чёрном входе, а затем вышел и последовал за ним.

Внутри всё было полной противоположностью своему невыразительному фасаду. Глубокие полумрак, бархатные диваны, приглушённая музыка и воздух, густой от дорогих духов, табачного дыма и чего-то ещё, сладковатого и запретного. Авраам, чувствуя себя белой вороной в своём простом свитере и джинсах, пробрался к бару и занял самый дальний стул.

Кристен, заметив его, подняла бровь, но ограничилась тем, что молча поставила перед ним стакан с тёмной жидкостью со льдом. «Держись», — прочитал он в её взгляде.

Он потягивал напиток, пытаясь не смотреть по сторонам, но ощущал на себе десятки взглядов. Оценивающих, голодных, любопытных. Он был новичком на этой чужой территории, свежим мясом.

Вскоре один из взглядов приобрёл настойчивость. К его стулу подошёл мужчина лет сорока пяти, дорого одетый, с уверенностью во всём виде, что говорило о привычке покупать всё, что ему заблагорассудится.

— Новенький? — Голос был сиплым от сигар и алкоголя. — Не видел тебя раньше. Меня зовут Маркус.

Авраам молча кивнул, глядя в свой стакан. Он всем видом пытался показать, что не заинтересован в беседе.

— Скучаешь, я смотрю? — Мужчина не унимался, придвигаясь ближе. Его рука легла на спинку стула Авраама, вторгаясь в личное пространство. — Не любишь говорить? Может, просто не с тем людьми общался?

— Я кое кого жду, — сухо ответил Авраам, отодвигаясь.
— О, а я как раз умею ждать весело, — настойчивая ладонь опустилась ему на плечо, сжимая его с неприятной силой.

Авраам почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Не страха, а раздражения. Горячего, знакомого гнева. Он посмотрел на мужчину прямо.

—Уберите руку.
—Ну, не груби, красавчик. Давай лучше…

Рука скользнула ниже, к пояснице. Это был уже откровенный пиздец. В голове Авраама что-то щёлкнуло. Он видел этого Маркуса. Тот был одним из клиентов его матери. Тот самый, что приходил к ним в дом и смотрел на него слишком долго и слишком оценивающе.

— Я предупредил, — тихо, но чётко произнёс Авраам. Его голос потерял все оттенки, став плоским и опасным.

Маркус лишь усмехнулся, решив, что имеет дело с строптивой, но доступной игрушкой. Он наклонился, пытаясь прижать Авраама к стойке, его дыхание, пахнущее дорогим коньяком, стало противным.

— Давай же, не упрямься…

В этот момент из-за портьеры появился Уэндэлл. Его деловой клиент остался в комнате, и он шёл к бару с намерением наскоро выпить с Авраамом и уехать. Его взгляд сразу выхватил картину: Авраам, откровенно прижатый к стойке навязчивым клиентом, лицо которого было опасно близко к его лицу.

Ярость, мгновенная и слепая, ударила Уэйну в голову. Он уже сделал стремительный шаг вперёд, его пальцы сжались в кулаки, готовые разорвать, разделать, уничтожить того, кто посмел…

Но он опоздал на долю секунды.

Авраам двинулся первым. Стремительно, как хищник. Он не стал отталкивать Маркуса. Он использовал его же инерцию. Резко поднырнув под протянутую руку, он захватил запястье мужчины, провернул его за спину с неестественным, хрустящим звуком и со всей силы вдавил нахала лицом в столешницу барной стойки. Пустой стакан с грохотом упал на пол.

— Я сказал — уберите руку, — его голос был ледяным шёпотом, несущимся над внезапно онемевшим залом. Музыка умолкла.
— Глухота — опасная болезнь.

Маркус застонал, пытаясь вырваться, но захват был стальным. Авраам, не повышая голоса, продолжил, обращаясь уже ко всем окружающим:
—Он, похоже, не понимает слов. Придётся объяснить на языке, который он, возможно, знает лучше.

Уэндэлл замер в двух шагах, его ярость сменилась на неподдельное изумление. Он смотрел на Авраама — на его собранную, ядовитую грацию, на холодную ярость в зелёных глазах. Это был не тот испуганный парень из лужи и не покорная жертва в платье. Это была гроза, обрушившаяся на голову ничего не подозревающего идиота.

Кристен, побледневшая, уже махала рукой охранникам, но застыла на месте, оценивая ситуацию.

— Всё в порядке, господа! — её голос дрогнул, но она взяла себя в руки.
— Небольшое недоразумение. Маркус, вам давно пора было усвоить правила заведения. «Нет» значит «нет». Навсегда.

Охранники, подскочившие к бару, грубо оттащили притихшего и униженного Маркуса по направлению к выходу. Его карьере в этом заведении пришёл конец.

Кристен выдохнула и посмотрела на Авраама с новым, уважительным интересом.

—Боже, парень… Я зря за тебя волновалась. Уэйн, откуда ты такого тигра привёз?

Уэндэлл, наконец придя в себя, медленно ухмыльнулся. Его карие глаза блестели восхищением и диким, животным азартом.

—Он у меня весь из сюрпризов, — протянул он, подходя к Аврааму и оценивающе оглядывая его с ног до головы. — Не прогадал с выбором.

Они вышли на улицу, оставив за спиной гул возбуждённого клуба. Ночной воздух был прохладен и свеж.

— Ну что, защитник обиженных? — Уэйн не мог остановиться, его распирало от случившегося. — Готов поспорить, у этого Маркуса теперь новая фобия — рыжие в свитерах.

Авраам, вдруг сникший, пожал плечами, снова становясь тем самым неуклюжим парнем.

—Он сам напросился.
—«Сам напросился»! — Передразнил его Уэйн с восторгом. — Дорогой, ты его чуть не вогнал в столешницу. Это было… прекрасно.

Кристен, проводившая их до машины, покачала головой.

—Только не устраивайте тут кровавую баню. И позвони завтра, Уэйн. Нам нужно обсудить… график.

Они сели в машину, и Уэйн, всё ещё хихикая, повёл «Кадиллак» по ночным улицам.
—Серьёзно, я чуть не вступил в бой, а ты… ты просто уложил его одним движением. Где ты научился такому? На курсах для обиженных ветеринаров?
— Отстань, — буркнул Авраам, но в уголке его рта дрогнула улыбка. Было приятно — видеть его таким, восхищённым, а не голодным или одержимым.

Они заехали в круглосуточный супермаркет. Уэйн, словно находясь под впечатлением, набрал полную тележку всего подряд: дорогих стейков, изысканных сыров, фруктов, шоколада и несколько пачек корма для кошек и собак.
—Что? — Огрызнулся он на удивлённый взгляд Авраама. — Растущий организм должен питаться. И его пушистые сообщники тоже.

Обратная дорога прошла в тишине. Адреналин отступил, сменяясь приятной усталостью. Авраам, прислонившись к стеклу, незаметно для себя уснул под мерный гул мотора.

Уэйн смотрел на него украдкой. На его спокойное, умиротворённое лицо, на рыжие ресницы, отбрасывающие тени на щёки. Он не будил его, когда приехали. Он осторожно, почти с нежностью, вынул его из машины и на руках занёс в дом, уложил в постель, накрыл одеялом.

Потом разложил продукты по холодильнику, наполнил миски Герти и трём кошкам, которые встретили его настороженно, но, почуяв запах еды, позволили чужаку себя обслужить.

Затем он снял пиджак, разулся и лёг рядом со спящим Авраамом, не касаясь его, просто глядя в потолок.

В доме пахло едой, чистотой и спящими животными. Было тихо. Не было крови, боли, страха. Было… спокойно.

Уэндэлл Эдельман, человек, сделавший из ужаса искусство, лежал и слушал ровное дыхание другого маньяка и не мог понять, почему это самый странный и самый лучший день за последние годы. Девять дней… А может, и больше.