Глава 13. День седьмой.
Седьмой день начался с тишины, непривычной и густой, как бульон. За последние шесть суток в стенах этого дома не пролилось ни капли чужой крови. Для Уэндэлла это был личный рекорд воздержания, который он сам себе с трудом объяснял. Для Авраама — странная передышка, где каждый выдох не пах страхом, а каждый взгляд Уэйна искал в нем не жертву, а опору.
Они завтракали на кухне. Уэндэлл, облаченный в бархатный халат, рассеянно водил ложкой по тарелке с овсянкой, которую Авраам, скрипя зубами от собственной сентиментальности, сварил ему «как нормальные люди». Герти мирно посапывала у ног, путая следы былых кошмаров.
Тишину разорвал вибратор телефона Авраама. На экране — незнакомый номер. Он взглянул на Уэйна, ища в его глазах разрешение или запрет. Тот лишь кивнул, отхлёбывая кофе — тёмный, как его прошлое, и горький, как настоящее.
— Алло? — голос Авраама прозвучал хрипло. —Говорит адвокат Роберт Шелдон. По поводу наследства Джозефа Винклера. Необходимо срочно подписать документы.
Авраам поморщился. Джозеф. Отчим. Тот, кто сначала был спасением, а потом стал ещё одним надзирателем в аду его детства. Он поверил сразу — голос был сухим, профессиональным, лишённым материнской истеричной нотки.
— Хорошо. Где и когда? —Сегодня, в одиннадцать. Мой офис в центре.
Он бросил взгляд на Уэйна, который уже внимательно слушал, отставив чашку. Его карие глаза сузились, сканируя информацию на предмет угрозы.
— Я с тобой, — просто сказал Уэйн. В его тоне не было дискуссии.
Дорога до центра была молчаливой. Уэндэлл вёл машину с неестественной для него аккуратностью, не нарушая правил, не подрезая другие автомобили. Его пальцы, обычно барабанившие по рулю в нервном ритме, сейчас лежали на нем спокойно. Авраам смотрел в окно, на проплывающие улицы, и чувствовал, как старый, знакомый холодок страха скребётся под рёбрами. Наследство. Джозеф. Все это пахло прошлым, а прошлое всегда пахло болью.
Офис адвоката оказался стерильно-дорогим, пахнущим дорогой кожей и кофе. Шелдон, человек в очках с железной оправой, встретил их вежливой, но холодной улыбкой.
— Мистер Винклер, прошу прощения за спешку. Процесс требует оперативности. Пройдёмте в кабинет.
Авраам кивнул и сделал шаг вперёд. Уэйн двинулся за ним, но адвокат мягко, но настойчиво поднял руку.
— Процедура требует уединения с клиентом. Это ненадолго.
Уэндэлл замер. Его взгляд, тяжёлый и подозрительный, перешёл с адвоката на Авраама. В воздухе повисло напряжение.
— Я подожду здесь, — сквозь зубы произнёс Уэйн. Его взгляд говорил: «Кричи — и я выломаю дверь».
Авраам кивнул и вошёл в кабинет. И тут же остановился, будто наткнувшись на невидимую стену.
За столом адвоката сидели они. Грейс, его мать, — со своим вечным выражением брезгливой усталости на лице. И Ричард. Тот самый мужчина из его кошмаров, из того самого дня на кухне. Он почти не изменился — все тот же тяжёлый, властный взгляд, те же губы, сложенные в полуулыбке-полуусмешке.
— Сынок, — сипло произнесла Грейс. — Наконец-то ты решился появиться.
Адвокат бочком проскользнул к столу, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
— Господа, давайте без лишних эмоций. Просто подпишите документы, и я удалюсь.
Авраам стоял, вжавшись в пол. Все его инстинкты кричали о ловушке. Он обернулся к двери, к Уэйну, но та была закрыта.
Ричард медленно поднялся. Его тушу словно несли невидимые слуги. Он подошёл вплотную, и Авраам снова почувствовал тот самый запах — дорогого парфюма, перебивающего запах пота и чего-то животного, хищного.
— Вырос, — процедил Ричард, оценивающе оглядывая его с ног до головы. — Очень вырос. И, я смотрю, нашёл себе нового… покровителя? Симпатичный зверёк. Жаль, что ненадолго.
Грейс фыркнула, подписывая бумаги с видом человека, раздающего милостыню.
— Подписывай и уходи, Авраам. Ты и так получил больше, чем заслуживаешь.
Адвокат, поймав его взгляд, беспомощно пожал плечами — мол, моя работа. Авраам машинально взял ручку. Его пальцы дрожали. Он поставил закорючку, не глядя, желая только одного — вырваться отсюда.
Как только последний лист был подписан, Грейс встала. —Я жду в машине, — бросила она Ричарду и вышла, не взглянув на сына.
Ричард задержался на секунду. —Скоро увидимся, мальчик мой. Очень скоро, — он многозначительно кивнул в сторону двери, за которой ждал Уэйн, и вышел вслед за Грейс.
Авраам стоял, опираясь о стол, пытаясь перевести дыхание. Воздух в кабинете стал спёртым и ядовитым. Ему нужно было умыться. Очиститься.
— Уборная? — с трудом выдавил он. —В конце коридора направо, — адвокат уже собирал портфель, дело было сделано.
Авраам почти выбежал из кабинета. Уэйн, прислонившийся к стене напротив, тут же выпрямился, уловив его состояние. —Что случилось?
— Потом, — бросил Авраам, двигаясь к указателю «WC».
Он зашёл в кабинку, щёлкнул замком и облокотился о стену, закрыв глаза. Руки тряслись. В ушах звенело. Голос Ричарда. «Скоро увидимся». Он знал, что это не пустая угроза.
Внезапно дверь в мужскую уборную открылась. Авраам не успел даже вздрогнуть, как замок его кабинки с тихим щелчком сдвинули снаружи каким-то ключом. Дверь распахнулась.
На пороге стоял Ричард. Он вошёл, запирая за собой дверь в уборную, и приставил палец к губам. —Тс-с-с… Тише, мальчик. Не будем привлекать внимание твоего телохранителя.
Авраам отпрянул к бачку, но отступать было некуда. Ричард навис над ним, загораживая весь мир.
— Я говорил, что мы встретимся. Ты думал, я позволю какому-то шлюхастому таксисту отобрать у меня мою собственность? — Его рука грубо впилась в волосы Авраама, откинув его голову назад. — Ты всегда был моим. С того самого дня. Я просто дал тебе подрасти.
Его вторая рука полезла вниз, к поясу Авраама. Дыхание перехватило. Сердце заколотилось, готовое вырваться из груди. Он пытался оттолкнуть его, но Ричард был сильнее, тяжелее. Мир сузился до этого кабинета, до этого запаха, до этого всепоглощающего ужаса.
— Перестань брыкаться, — прошипел Ричард. — Или я выйду и перережу глотку твоему ублюдку прямо в коридоре. Выбор за тобой.
Авраам замер. Предательские слезы выступили на глазах. Он ненавидел себя за эту слабость, за этот страх, который парализовал его снова, как в детстве.
И в этот миг снаружи раздался оглушительный удар — словно таран ударил в дверь уборной. Дерево треснуло. Ещё один удар — и замок слетел с петель.
На пороге, заливая собой весь проем, стоял Уэндэлл. Его лицо было бледным от ярости, глаза горели холодным адским огнём. В них не было ни капли человеческого.
— Руки от него убрал, сука, — его голос был низким, скрипучим, обещающим смерть.
Ричард, ошеломлённый, отпустил Авраама и обернулся, пытаясь принять вид оскорбленного достоинства. —Что это за безобразие?! Я…
Он не успел договорить. Уэйн двинулся с места с неестественной, хищной скоростью. Его рука со всей силы врезалась в солнечное сплетение Ричарда. Тот с выдохом, похожим на хрип, сложился пополам. Вторая рука Уэйна вцепилась ему в волосы и с размаху ударила его лицом о керамический край раковины. Раздался приглушённый, влажный хруст.
Ричард рухнул на пол, зажимая окровавленный нос и рот.
Уэйн даже не взглянул на него. Он шагнул к Аврааму, все ещё прижавшемуся к стене. Его ярость вдруг сменилась на нечто иное — острое, почти паническое внимание.
— Авраам. Дыши. Смотри на меня. Все хорошо. Я здесь.
Но Авраам не дышал. Воздух свистел в его горле, не попадая в лёгкие. Перед глазами поплыли чёрные пятна. Стены сдвигались. Он сползал по стене на пол, в петлях из собственных рук, в тисках старой, как мир, панической атаки. Крики матери. Удары отчима. Прикосновения Ричарда. И теперь — этот хруст. Все смешалось в один сплошной ужас.
Уэйн опустился перед ним на колени, отсекая его своим телом от лежащего на полу Ричарда.
— Слушай мой голос. Только мой голос. Ничего больше не существует. — Он взял его лицо в ладони, заставляя смотреть на себя. — Ты в безопасности. Я с тобой. Я никому не позволю тебя тронуть. Никогда. Слышишь? Никогда.
Его голос, обычно такой властный и насмешливый, сейчас был твёрдым и ровным, как скала. В нем была та самая сила, которую он когда-то обещал в детстве.
— Он… он сказал… тебя… — Авраам пытался выговорить, но слова рвались на отдельные звуки.
— Я знаю, что он сказал, — перебил его Уэйн. Его глаза сузились, взгляд стал острым, как тот самый скальпель. — И он ошибся. Он последний раз в жизни ошибся.
Он помог Аврааму подняться, не обращая внимания на стоны Ричарда. Подхватил его под руку и повёл к выходу, не оглядываясь на то, что оставлял позади.
В коридоре столпились перепуганные сотрудники офиса и бледный адвокат Шелдон. Уэйн прошёл сквозь них, как нож сквозь масло, своим взглядом заставляя их расступаться.
Он усадил Авраама в машину, пристегнул, сел за руль и рванул с места, оставляя позади центр города с его стерильными ужасами.
Всю дорогу домой он одной рукой держал руль, а другой — сжимал ледяную руку Авраама, не отпуская её. Молча. Только его большой палец время от времени проводил по его костяшкам — жест странный, неумелый и от этого ещё более ценный.
Они приехали. Уэйн проводил Авраама до спальни, усадил на кровать, принёс воды. Паническая атака отступила, оставив после себя пустоту и дрожь в коленях.
Авраам сидел, уставившись в одну точку. Уэйн стоял напротив, у камина, спиной к нему, глядя на потухшие угли.
— Я убью его, — тихо, но очень чётко произнёс Уэйн. Его голос был холоден и абсолютно спокоен. В нем не было ни ярости, ни истерии. Была констатация факта. — Он умрёт медленно. Он будет умолять о смерти. И он её не получит. Не сразу.
Он обернулся. Его лицо было прекрасным и абсолютно бесчеловечным мраморным изваянием. Но когда он посмотрел на Авраама, в его глазах что-то дрогнуло.
— Он посмел прикоснуться к тебе. И он посмел напугать тебя. За это не прощают.
Авраам смотрел на него — этого красивого, безумного маньяка, который сейчас говорил об убийстве с интонацией бухгалтера, сводящего дебет с кредитом. И впервые за эти семь суток он не почувствовал страха. Он почувствовал… безопасность.
Он кивнул. Всего один раз. Коротко и ясно.
Уэйн медленно подошёл, опустился перед ним на колени и положил голову ему на колени, как огромная, уставшая собака. Авраам, не говоря ни слова, запустил пальцы в его тёмные волосы.
Седьмой день подходил к концу. Они никого не убили. Но завтра должен был умереть Ричард. И это было началом.