Эхо Освобождения и Новый Путь

                                   «Люссиния»

Постепенно эйфория от избавления от ментального давления начала уступать место осознанию произошедшего. Тело еще немного дрожало, но разум был чист, как горный ручей после бури. Мы стояли в кругу, каждый обрабатывая случившееся по-своему, и все взгляды невольно притягивались к лежащему на полу Хранителю.

Его некогда величественная фигура теперь казалась лишь оболочкой, пустым одеянием, с которого сорвали последний покров тайны. Символ на груди потух, и из трещин в его древней броне не исходило ни света, ни тепла. От него веяло не смертью, а скорее... безвременностью, забвением. Ни крови, ни ран – просто прекращение существования. Мы не убили его в привычном смысле слова; мы, скорее, освободили. И эта мысль давила сильнее, чем любой ментальный удар.

—Интересно. Столько силы, и вот так... развеялось,— произнесла Велена, склонив голову набок, ее взгляд был холоден и изучающ. В ее голосе не было ни сожаления, ни страха, лишь легкое любопытство. — Я почувствовала в его разуме... столько отчаяния. Неужели он хотел этого?Она бросила быстрый, пронзительный взгляд на Каллума, словно проверяя его реакцию.

Леонтин медленно подошел к телу, осторожно присев рядом. Он протянул руку, но остановился в дюйме от поверхности брони. Его лицо было серьезным, задумчивым.

—Ментальное давление... это была не агрессия. Скорее, отчаянная попытка отпугнуть. Он не хотел причинять вреда, но и не мог позволить пройти. Возможно, его задача была не защищать от нас, а защищать то, что внутри, от чего-то другого. Или даже защищать нас от того, что ждет дальше.

Диего подошел с другой стороны, его взгляд скользнул по замысловатым узорам на доспехах, затем задержался на потухшем символе.

—Страж. Но чего он охранял? Или кого?— Его слова повисли в воздухе, тяжелые и неотвеченные. Он поднял взгляд, осматривая опустевшую теперь огромную залу. — Эта зала... она кажется больше без его присутствия.

И правда. Теперь, когда не было его давящей ауры, я смогла рассмотреть помещение во всей его древней, мрачной красоте. Высокие колонны, уходящие в невидимый купол, были покрыты давно стершимися фресками, изображающими сцены какого-то древнего ритуала или битвы. Пол был выложен огромными плитами из темного камня, но в центре, прямо под тем местом, где парила фигура Хранителя, проступал тусклый, почти невидимый круг из рун. Он был таким же древним и забытым, как и сам страж.

—Руны...— пробормотала я, подходя ближе. —Они... они не похожи на те, что я видела раньше. Но в них есть сила. Потухшая, но все еще ощутимая.

Каллум, который до этого стоял чуть поодаль, наблюдая, как бы приходя в себя после пережитого, теперь тоже двинулся вперед. Он бросил быстрый, неловкий взгляд на Фею, которая стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, с легкой ухмылкой на огненно-рыжих губах.

—Что ж, по крайней мере, теперь мы знаем, что эта... травница... не только красивые цветочки собирает,— Каллум попытался пошутить, но в его голосе не было привычной колкости, лишь оттенок смущения. —Спасла наши мозги от взрыва, между прочим. Спасибо, Фея.

Фея усмехнулась, одарив его острым взглядом.—А ты сомневался, Каллум? Или просто надеялся, что я не успею?—В ее голосе не было ни грамма смущения, только привычный сарказм, но под ним читалось удовлетворение.

—Работа, которая спасла нам всем шкуры,— добавил Леонтин, поднимаясь. Он посмотрел на Каллума, затем на Фею, в его глазах читалась искренняя благодарность. —Иногда самые острые решения приходят от самых... жгучих личностей.

Фея лишь подняла бровь в ответ, но промолчала, переключив свое внимание на руны.

Мы снова сосредоточились на рунах. Диего прикоснулся к ним кончиками пальцев, его брови нахмурились.

—Они... кажется, это своего рода ключ. Или подсказка,— он проследил узор, и его глаза остановились на одной, едва заметной линии, уходящей от центра круга. — Вот. Здесь что-то есть.

Мы склонились над этим местом. На первый взгляд, это была просто небольшая трещина в камне, но при ближайшем рассмотрении, это была не трещина, а тонкая, почти невидимая щель, словно часть плиты была искусно вырезана.

—Похоже на пазл,— сказал Каллум, присев на корточки. Он осторожно попытался нащупать край. — Есть ощущение, что его можно сдвинуть.

Леонтин, обладающий недюжинной силой, провел рукой по щели, затем крепко взялся за край плиты. Он напрягся, его мускулы заиграли под одеждой. С легким стоном древний камень поддался. Медленно, с едва слышимым скрежетом, квадратная плита в центре рунического круга сдвинулась в сторону, открывая чернеющую пропасть внизу.

Из глубины не доносилось ни звука, ни света. Только холодный, влажный воздух ударил нам в лицо, неся с собой запах древности и чего-то еще, неуловимого, но тревожного. Мы заглянули вниз. Абсолютная чернота.

—Ну вот и все,— тихо произнес Леонтин, выпрямляясь. Его голос звучал твердо, в нем не было ни тени колебания. —Наш путь лежит туда.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, но это был не страх, а скорее предвкушение. За каждым углом, за каждой дверью нас ждала новая загадка, новая опасность, новая правда. И мы были готовы. Наша команда, пережившая ментальный штурм и нашедшая новую, неожиданную силу в своих самых тихих членах, была крепче, чем когда-либо. Мы были готовы шагнуть в эту тьму, вместе.

—Замечательно,— пробормотал Каллум, но без тени иронии. Он посмотрел на нас всех по очереди, его глаза задержались на Фее, которая теперь демонстративно изучала потолок, а затем вернулись к черному провалу. —Кто первый?

Мы переглянулись. Никто не проронил ни слова, но каждый из нас знал ответ. Впереди был неизвестный путь, и мы ступим на него как единое целое.