После ментальной бури:Лекарство Феи

«Люссиния»

Тишина, наступившая после падения Хранителя, была настолько глубокой, что казалось, сам воздух вокруг нас замер, боясь нарушить это хрупкое равновесие. Ментальное давление исчезло, оставив после себя лишь оглушительную пустоту и давящую тяжесть в висках. Мы все стояли, пошатываясь, как будто только что вынырнули из-под толщи воды. Мой разум, еще недавно бившийся в агонии, теперь ощущал лишь опустошение, но и странную легкость, словно с плеч свалился невидимый груз. Лицо Хранителя, древнее и полное неизбывной печали, отпечаталось в моей памяти, вызывая больше вопросов, чем ответов.

Леонтин, все еще сжимавший мою руку, отпустил ее, и я почувствовала, как по его телу проходит дрожь. Он был бледен, но в его глазах мерцал непоколебимый огонь. Диего, отбросивший свой клинок, тяжело опирался на ближайшую колонну, его дыхание было прерывистым и хриплым. Велена, выбравшаяся из своего энергетического кокона, медленно опустилась на землю, обхватив себя руками. Она выглядела так, словно пережила тысячу бурь. И Каллум... Каллум стоял, выпрямившись, но его обычно смеющееся лицо было сейчас на удивление серьезным, почти отсутствующим, взгляд прикован к потухшему символу на груди Хранителя. Он, наверное, пережил это давление хуже всех, не обладая нашей ментальной защитой или магической устойчивостью.

-Фух... Ну и заварушка, а? - прохрипел Каллум, пытаясь вернуть свою обычную беззаботность, но голос его дрожал. Он потер виски.-Голова... как будто там плясал табор троллей. С дудками и барабанами.

Я покачала головой, чувствуя, как мои собственные мысли еще не до конца собраны.
-Не только у тебя. Это было... тяжело.

И тут, из тени, вышла Фея. Ее невысокая фигурка, до этого почти незаметная на фоне более высоких спутников, приблизилась. В руках она несла небольшой кожаный мешочек, из которого выглядывали горлышки нескольких склянок. Обычно, при ее появлении, Каллум уже был готов к очередной колкой шутке или едкому комментарию. Он часто называл ее "травницей", "болотницей" или "суповаркой", с этаким снисходительным, но всегда веселым раздражением. Он был искрящимся, громким солнцем нашей компании, всегда готовым к смеху и розыгрышам, но почему-то к Фее питал особую, ни на что не похожую "неприязнь".

- Я знала, что так будет,- тихо сказала Фея, игнорируя попытки Каллума вернуть себе привычный вид. Ее голос был необычно серьезен, почти торжественен. - Почувствовала, когда ментальное давление стало слишком сильным. Это не просто усталость, это истощение духа. Мой Отвар ясности и покоя должен помочь.

Она быстро открыла одну из склянок с жидкостью, напоминающей жидкий изумруд, и протянула ее Леонтину. Он, не задумываясь, выпил содержимое. Через несколько секунд по его лицу разлилось легкое расслабление. Напряжение вокруг глаз спало.

- Странно... но... намного лучше,- произнес он, удивляясь.

Фея кивнула и по очереди протянула склянки нам. Я выпила свою. Жидкость была горьковатой, с привкусом мяты и чего-то еще, лесного и терпкого. Но эффект был мгновенным и поразительным. Туман в голове рассеялся, мысли стали четче, а тяжесть, давившая на виски, отступила. Я почувствовала, как будто меня отмыли изнутри, как будто после долгой болезни пришла свежесть.

-Ух ты,- пробормотала Велена, опустошая свою склянку и расправляя плечи. Ее глаза, до этого затуманенные, прояснились. -Действительно работает.

Дошла очередь до Каллума. Фея протянула ему склянку. Каллум нахмурился, его губы уже открылись для привычной отговорки или шутки про "зелье от мозговых червей". Он посмотрел на изумрудную жидкость с откровенным подозрением.

- Что это за... болотная жижа, травница? Отравить меня решила? Или превратить в жабу, чтобы я перестал тебя злить? - с еле слышным тремором в голосе, но все же попытался съязвить Каллум. Его обычная манера держалась на последнем издыхании.

Фея лишь вздохнула.
- Это чтобы твой мозг перестал стонать, Каллум. Выпей, если не хочешь еще час чувствовать, как тебя переехала телега.

Он замялся. Глядя на то, как остальные почувствовали себя лучше, и на свое собственное отвратительное состояние, Каллум все же решился. С гримасой отвращения он залпом выпил содержимое. Он поморщился, закашлялся.

-Фу! Гадость какая! Вкус плесени и лягушачьих лапок!- Он вытер рот рукавом, но уже через секунду его глаза расширились. Туман в его взгляде начал стремительно рассеиваться. Глубокие морщины напряжения вокруг его глаз разгладились. Он выпрямился, словно сбросил тяжелую ношу.

-Подождите...- Каллум провел рукой по волосам, его привычная искорка вернулась в глаза, но теперь она была смешана с чем-то новым: чистейшим изумлением. - Моя голова... она... не болит?
Он потряс головой.-Все ясно. Словно я спал десять часов подряд.

Он уставился на Фею, широко раскрыв глаза.
- Ты... ты это... это что за магия?- Его голос был тих, почти благоговеен. Он забыл свои обычные поддразнивания, забыл про свою "ненависть". В этот момент Каллум видел в Фее не просто "суповарку", а... спасительницу, гения.

Фея лишь пожала плечами, привычно игнорируя его восхищение, которое для нее было не менее необычным, чем для самого Каллума.
- Всего лишь немного трав, правильная пропорция и щепотка терпения.

- Щепотка терпения?- Каллум изумленно посмотрел на пустую склянку, затем снова на Фею. Он выглядел так, словно только что увидел, как камень превратился в золото. -Ты... ты просто волшебница, Фея. Настоящая...Он запнулся, ища подходящее слово, его щеки слегка покраснели.-Гений.

Это было, возможно, первое искреннее, не-саркастичное восхищение, которое я когда-либо слышала от Каллума в адрес Феи. И оно было абсолютно заслуженным.

Диего, до этого молча наблюдавший за всей сценой с той же тихой задумчивостью, что всегда была ему присуща, теперь поднял голову. Он не сказал ни слова, просто посмотрел на Фею, а затем кивнул. Его кивок был медленным, весомым и говорил больше, чем тысяча слов. Это был знак глубокого уважения.

Я улыбнулась. В этом хаосе, в этой опасности, каждый из нас находил свою роль, свою силу. И иногда эта сила проявлялась в самых неожиданных и, казалось бы, обыденных вещах - таких как невзрачная склянка с изумрудным отваром. Фея, с ее тихой страстью к зельям, оказалась так же незаменима, как и любой из нас. И Каллум, наш вечный спорщик, наконец-то это увидел.