Последний стон винила
(1991 год)
В абсолютно пустом, холодном каменном подвале, не знавшем ни уюта, ни дневного света, раздавался душераздирающий женский крик. От этого звука стыла кровь в жилах, а кожу стягивало тысячами ледяных мурашек. Это был не просто крик страха - это был звериный вой загнанного в угол существа. Складывалось физическое ощущение, что девушку в белом, испачканном пылью и потом, платье прямо сейчас рвут на куски, медленно выворачивая наизнанку.
- Офелия, детка, дыши глубоко! Открой своё сознание! Ты блокируешь его, не давая нам возможности помочь тебе! - голос мужчины срывался на хрип. Шаман, одетый в темный костюм, стоял в нескольких шагах от неё, напряженно вытянув руки, словно пытался взломать невидимую сейфовую дверь ломом. По его лицу градом катился пот.
- Нееет, хватит! Умоляю! Я не могу! - в истерике, захлебываясь слезами и слюной, молила Офелия.
Её запястья были намертво прикованы тяжелыми железными кандалами к вбитым в каменный пол кольцам. Металл со звоном впивался в бледную кожу до синяков - это была вынужденная мера, чтобы в приступе невыносимой душевной агонии она не выцарапала себе глаза. Девушка выгибалась дугой, словно в неё вселялся бес, её разум, терзаемый скорбью и совестью, захлопнулся намертво. Она неосознанно спрятала травмирующие воспоминания о смерти Селены и Айзека. Заперла этот ящик Пандоры и выбросила ключ, обрекая себя гореть в этом аду вечно.
К открытой металлической двери подошла Эстер. Она застыла в дверном проеме, идеальная, с прямой спиной и надменным подбородком, наблюдая за мучениями дочери. Внешне она казалась ледяной статуей, но внутри всё сжималось в тугой узел. Помощник шамана, нервно сглотнув, подошёл к хозяйке дома.
- Мадам... Она неосознанно блокирует своё сознание. Мы не справляемся. Мы не можем пробраться сквозь её защиту, чтобы вытащить травмирующие события. Это равносильно тому, чтобы резать её разум по живому.
- Ищите другие способы. Что угодно! - голос Эстер прозвучал тихо, но хлестко, как удар кнута. - Нужно вытащить из неё это и заставить принять произошедшее.
- Я вас правильно понял, миссис Фрамп, вы не хотите, чтобы мы помогли ей забыть обо всем?
Эстер медленно перевела взгляд с дочери на недоумевающего мужчину.
- Мертвые мертвы, а живые должны продолжать жить. Нельзя убегать от правды. Офелия должна принять утрату. И к тому же, эта травма может послужить хорошей основой для развития её дара.
- Но...
- Делайте, что я говорю! - не дав договорить резким тоном перебила Эстер.
- Я вас понял.