Глава 16. Перепутье

Орин нашёлся в сквере. Клумбы там уже давно поросли сорняками, а на скамейках облезла краска. Юноша сидел на одной из них, низко опустив голову, но, почувствовав на себе чей-то взгляд, выпрямился и огляделся. Не заметив поблизости никого, кроме крысы, остановившейся посреди дороги и не спешившей убегать, он склонился ещё ниже, так, что его лицо оказалось почти между коленями.

Иджи появилась в сквере спустя минут семь или восемь. Она ещё никогда не радовалась тому, что Зюс — такой маленький город.

— Джина?! — удивился Орин, увидев девушку.

— А ты ждал кого-то другого?

Орин опустил глаза. Он явно хотел ответить «да».

— Нет. Я вообще никого не ждал, — сказал он вместо этого.

Иджи поразилась тому, что Алаус со своей туповатой ухмылкой, служившей ему чем-то вроде эмоционального щита, оказался более открытым и точным в выражении чувств, чем всегда спокойный и вдумчивый Орин.

— Побеседуем? — предложила Иджи, располагаясь рядом с ним на лавочке.

Доски остались только на половине Орина, поэтому она залезла на спинку и поставила ноги на металлический каркас сиденья.

— Тебя Алаус прислал?

— Нет, сама пришла. Но Алаус действительно заходил. Он искал тебя.

— И теперь ты хочешь убедить меня с ним помириться? — Орин задал этот вопрос тоном человека, заранее уверенного в своей правоте. — Вообще-то я и сам собирался.

— Ты поразительно внимателен, если дело касается других людей, и так же поразительно слеп, когда речь идёт о тебе самом. Я здесь, чтобы дать совет: поговори с родными.

Орин ожидал, что она скажет всё, что угодно, но только не это. Он смотрел на Иджи так, будто она была не человеком из крови и плоти, а его галлюцинацией, прорвавшимся подсознанием.

— Не знаю, сама ли ты догадалась, или услышала что-то такое в наших с Алаусом разговорах, но ты права: я многое должен им сказать.

— И почему же ты медлишь?

При всём желании Иджи не могла понять Орина. Её собственные родители превратились в приманку, Рэин пропал без вести. Должно быть, сейчас над ним ставили бесчеловечные эксперименты. Иджи бы отдала всё, что у неё когда-то было, и всё, что осталось, за возможность вновь встретиться с ними. Орина же от родных отделяла всего одна поездка на электричке. Как мог он вести себя так слепо, так по-детски?

— Семью я уже давно предал, а вернувшись домой, предам ещё и Алауса, — сказал Орин, отводя взгляд. — Не буду множить свою вину.

От неожиданности Иджи чуть не поперхнулась. Что-то здесь не сходилось со словами Алауса.