Тонкая грань

Я почти не спала. Наверное, даже не закрывала глаза — просто лежала и слушала, как дом скрипит от ночного ветра, а сердце всё ещё бьётся в такт вчерашнему страху. Сообщение... этот автомобиль... чужой голос в трубке... всё смешалось в один ком, который невозможно проглотить.

Утром я шла в школу так, будто плыла сквозь густой туман. Мир был размытым, звуки — отдалёнными, как будто кто-то крутил ручку громкости туда-сюда. Я чувствовала себя пустой.

Разбитой. И, что самое страшное — одинокой. После того сообщения между нами с Микаэлой появилась невидимая плёнка. Она не прикрикивала, не злилась — просто... отдалялась. Берлин вела себя странно, будто что-то знала, но не знала, как об этом сказать.

«Кто-то, кого ты знаешь...»

Эта фраза всю ночь билась по черепу, как больная птица. Когда я подошла к Мак, она стояла у своего шкафчика, делая вид, что ищет учебники — хотя я видела, что там пусто.

— Мак... нам нужно поговорить, — начала я осторожно.

— Сейчас не время, Кирби, — тихо отрезала она.

— Но я видела тебя с Чаком...

Рука её дрогнула, учебник выпал на пол. Она не подняла его.

— Не начинай, — прошептала она и ушла так быстро, будто боялась оглянуться.

Берлин появилась почти сразу же.

У неё было такое лицо... будто она уже час репетировала, что мне скажет. Я наклонилась, чтобы поднять учебник который уронила Мак.

— Просто дай ей время, — сказала она тихо. — Она тебе всё расскажет.

— Ты знала? — спросила я.

Берлин вздохнула. И этого вздоха было достаточно, чтобы понять — да.

— Я видела кое-что пару дней назад, — призналась она. — Но это её тайна, Кирб. И... ты же понимаешь... у нас у всех сейчас слишком много боли.

У всех.

Но почему мы не делим её вместе?

Осень в Роудпорте становилась холоднее. Пахло морской солью, мокрым деревом и чем-то старым — будто город сам начинал гнить изнутри. В школе все готовились к началу футбольного сезона. Первая игра уже через две недели, и атмосфера напоминала выдох перед штормом.

И тут в коридоре появился он. Агент Глэм. Но сегодня он был другим. Собранным. Слишком тихим. Словно ночь вчера забрала из него что-то живое. Обычно он замечал меня сразу... Сегодня — прошёл мимо.

Он говорил с директором, с тренером, с учителями.

Ученики таращились.

— Он тут из-за Аарона? — шептали девочки у питьевого фонтана.

— Или... из-за неё? — перешёптывались футболисты.

Я поймала его взгляд через весь коридор.

На секунду — только мы.

Но он первым отвёл глаза.

Это ранило сильнее, чем должно.

Позже, между уроками, меня догнал Эдвин.

— Кирб... подожди.