Мимикрия

Филипп не просто сел рядом — он вторгся в её пространство с той небрежной грацией хищника, который точно знает, что часовые на стенах крепости крепко спят. Он откинулся на спинку стула, закинув руку на спинку её сиденья, почти касаясь пальцами затылка Джейн, и в его позе было столько собственнического спокойствия, что сидевший впереди ученик испуганно втянул голову в плечи.

— Малышка Джени, — пропел он, и в этом прозвище, произнесенном его вкрадчивым баритоном, было больше яда, чем в половине препаратов из кабинета химии. — Ты в последнее время слишком задумчивая. Будто все твои мысли нагнетают на твое ангельское личико...тень.

Он произнес слово «тень» с особенным наслаждением, словно пробуя его на вкус, и внимательно проследил за реакцией её зрачков. Теперь это слово было для него ключом к её секрету.

Джейн даже не повернула головы, продолжая методично записывать тему урока в тетрадь. Её почерк оставался безупречно ровным, но кончик ручки чуть сильнее вдавился в бумагу.

— У нас урок биологии, Филипп, — отозвалась она, и её голос был холодным, как медицинский скальпель. — Тебе стоит сосредоточиться на строении организмов, а не переходить в сомнительную философию. Поверь, классификация пресмыкающихся даст тебе гораздо больше ответов на вопросы о твоем поведении.

Филипп хрипло рассмеялся, ничуть не задетый её колкостью. Напротив, этот «укус» только подстегнул его азарт. Он подался ближе, так что она почувствовала запах его дорогого одеколона, смешанный с едким ароматом утренней сигареты.

— Ну-ну, — протянул он, не сводя с неё горящего, почти торжествующего взгляда. — Организмы, значит? А знаешь, что самое интересное в биологии, Джени? Это мимикрия. Когда одно существо притворяется другим, чтобы выжить. Или когда за ярким окрасом скрывается смертельный холод.

Он на мгновение замолчал, рассматривая её профиль, и его улыбка стала шире.

— К чему ты клонишь, Сент-Клер?

— К тому, что я устал, Джейн, — он выдохнул, и в этом вздохе слышалось облегчение человека, сбросившего тяжелый груз. — Устал от этих бесконечных ссор, от этой войны, которую я сам же и выдумал. Мне действительно жаль за всё, что я наговорил на террасе и до этого.

Он на мгновение накрыл своей ладонью её руку, лежащую на столе, но тут же убрал её, не давая ей повода отшатнуться.