11.Предала.
P.s. В данной главе с разрешения упоминаются персонажи из «Хрустальные сердца|| Кащей. Турбо» от Tilya_22
13 марта 1987 год.
«Беременна»
«Я беременна»
Выходя из кабинета, Васильева была сама не своя. Слова, сказанные врачом, глухо били в голову. Оля не ожидала такого исхода событий, впрочем, она даже подумать не могла, что станет матерью так скоро. В такое, совсем не подходящее время.
В коридоре её ждал Джавда. Мужчина быстро спохватился к своей милой, ожидая что та что-нибудь скажет. Но девушка почему-то молчала. Смотрела своими карими глазами куда-то сквозь него, не видя ни проходящих мимо людей, ни черного плаща Джавды, что был накинут на её плечи спустя минуту молчания.
–Милая.- со злобой в голосе позвал Ольгу Завтад. Ему изрядно надоело идти по больничным коридорам в томительном ожидании. Мужское нутро подсказывало, что здесь что-то не так. Оленька молчит и совсем не хочет рассказывать то, что узнала в кабинете.
–Если ты мне сейчас не скажешь, что здесь происходит, то очень сильно пожалеешь. - настроение старшого поменялось в долю секунды. И из переживающего мужа, он превратился в злобного мужчину, что схватил хрупкую девушку за локоть, сильно сжимая нежную кожу.
Оля не отзывалась, продолжала стоять и терпеть боль в руке. Мысли крутились со скоростью света,тысячи переживаний обрушились на женские плечи. Васильева понимает, что не сможет воспитать ребенка, пока сама не будет в безопастности. А где найти защиту? Вот если б Костя рядом был.
В воронежскую областную больницу №1 входит зеленоглазая блондинка. Пряди женских волос были аккуратно заплетены в низкий пучок. На плече висела объемная коричневая сумка, которая отлично сочеталась с белым гольфом и атласной юбкой темного цвета.
Рядом с ней шла брюнетка, по внешнему виду напоминала подростка, нежели работающую здесь сотрудницу. В прочем, так оно и есть. На ней было легкое пальто, которое было расстегнуто на распашку, белая рубашка, что не заправлена в юбку, тем самым, показывая легкую неопрятность голубоглазой брюнетки.
–Ника, ну пожалуйста! - сказала девчушка блондинке.
–Нет, значит нет. Не хватало мне ещё тебя по всему городу искать. - сказала, светловолосая, по всей видимости Николь, что так торопилась на рабочее место. –Иди лучше уроки учи. Мне надоело выслушивать претензии учителей, что Танечка не сосредоточена на учебе!
Брюнетка, как выяснилось, Танечка, нахмурилась, свела брови и прищурила свои голубые глазки. Ей очень не нравилось, когда старшая сестра строит из себя родителя, постоянно все запрещая.
–Ну почему ты такая? - почти на крик переходила Таня, обращая на себе слишком много ненужных взглядов.
Николь резко остановилась, не доходя до своего кабинета. Затем повернулась и испепеляющим взглядом посмотрела на свою сестру.
–Иди. Домой.
Больше никто из сестер не проронил ни слова. Бронетка округлила свои глаза, посмотрела пару секунд, развернулась и быстро зашагала прочь из больницы.
Ника тяжело вздохнула, открывая свой кабинет, на котором красивой черной гравировкой написаны инициалы.
Князева Николь Владимировна.
Главный хирург
–Здравствуй, Аллочка, ко мне никто не заходил? - спокойным голосом, будто минуту назад не отчитывала младшую сестру, Николь прошла мимо своей секретарши.
–Здравствуйте, Николь Владимировна, нет, не заходили. -сказала скромная девушка за робочим столом. Её темные волосы были туго собраны в хвост. На лице были очки с темной оправой, которые она каждые две минуты поправляла.
–Вас главврач вызывал к себе. Сказал что-то важное. - Аллочка сидела с ровной спиной за рабочим сталом и что-то быстро писала на бумажных листах.
Ника тяжело вздохнула. Накинула на себя белый халат с длинным рукавом, вышла из своего кабинета. Уже идя по светлым коридорам, её взгляд привлекла шумная парочка, спускающаяся по лестнице. Правда шумной в парочке был только мужчина, что довольно крупным телосложением выбивался из общей массы.
Пройдясь по нему взглядом, Князева почувствовала что-то знакомое, будто уже где-то видела его.
«Глупости какие» - подумала она сама себе.
И только когда мужчина с девушкой прошлись рядом с Никой, та зачемтовсь взглядом знакомый профиль лица. А через пару секунд поняла.
«Оля?! Не может быть!»
Ника резко обернулась, прошлась судорожным взглядом по женской фигуре, а затем подбежала к уходящим людям, дабы негласно получить ответы на свои вопросы.
–Вы, кажется Ольга, верно?
Не получив ответа на свой вопрос,Ника хотела было убежать, сделать вид, что обозналась. Но когда та увидела эти карие глаза, кудрявые волосы и милую улыбку, поняла - действительно Оля.
Джавда закатил глаза, злобно цокая. Не хотелось ему оставаться в этом месте ещё дольше, но кажется его милой требуется дополнительный осмотр.
А Оля удивленно глянула на ту, с которой познакомилась на дне порождении Вовы, на ту, что поддерживала в трудные моменты, на ту, которую не видела много лет. Она смотрела на Нику. И благодарила бога, что эта девушка задержит её прибывание здесь, а не в мрачной квартире с непостоянным мужчиной, который придет в ярость от новости о беременности.
–Извините, молодой человек, но вашей, - Князева глянула на правую руку, где обычно носились обручальные кольца. И какое ее было удивление, когда кольца там все же были. Ника тяжело глотнула и перевела взгляд обратно на мужское лицо, –супруге требуется дополнительный осмотр. Так же требуется завести медицинскую карту, раз вы наблюдаетесь у нас.
Джавда обреченно вздохнул. Но покорно кивнул, хотя это совсем не значит, что он не доберется до правды всеми способами, которые знает. Правда не понятно было ещё одно: почему его милую в кабинет хирурга повели и почему ему блондинистая головушка кажется такой знакомой?
Ника провела Олю в свой кабинет, а мужчину оставила сидеть в коридоре. Аллочка кинула взгляд на двух молодых девушек, хмыкнула, но ничего не сказала. Сделав для себя вывод, что скорее всего, Николь Владимировна так и не добралась до главврача, а значит через полчаса он сам сюда направится.
–Василёк, как ты тут очутилась?! -не успев закрыть дверь, Ника резко обнимает старую подругу по которой очень сильно скучала. А ведь даже не надеялась её когда-нибудь встретить, тем более в больнице, в которой она работают.
Но у судьбы на людей свои планы.
– Я беременна. - шепотом сказала Васильева, будто за закрытой дверью её мог кто-то услышать. Девушка и сама не осознавала такой исход событий, но как только слова вылетели из её рта, понимание накрыло её с головой. Факт беременности теперь не пугал, а восхищал будущую мать. Оля любой ценой защитит своего ребенка.
–Как!?- Князева округлила свою глаза, не веря в то, что услышала. –От этого? - девушка махнула головой в сторону закрытой двери, где сидел Джавда.
Оленька тяжело вздохнула, принимая решение все рассказать.
И поведала она старой подруге о своей нелегкой судьбе. О том, как сама в ловушке Джавды очутилась, как Костю потом на пороге своей квартиры встретила. Про любовь свою безмерную к нему рассказала, не забыв упомянуть про тайные встречи на протяжении трех лет.
А потом «бабах» и их история накрылась медным тазом. Теперь ищет её возлюбленный, а та о беременности своей узнает, при чем от него же.
–Оленька, как же так. - Николь выслушала весь рассказ подруги. И не удержавшись, крепко ту обняла, параллельно перебирая в голове план помощи.
–Давай я Диме позвоню,- упомянула Князева старого друга, что полюбил ее безответно. Всегда на помощь приходил, в любое время дня и ночи. Хороший парень, только вот женское сердце от другого в грудной клетке трепещет, – он твоему Косте все расскажет и найдут тебя.
Оля головой кивнула, готова была на любые способы, лишь бы к родному человеку крепко прижаться.
Как только Князева уже выученный номер телефона набирает, в кабинет врывается Джавда, разъяренно выискивая взглядом милую свою.
–Вот ты где,- тихим, совсем пугающим голосом произнес мужчина, совсем не обращая внимания на секретаршу, что грозилась охрану вызвать. –Домой пошли.
И не успела Васильева пикнуть, как Джавда её в коридор выводит. Николь за ними бежит, хочет что-то сделать, но не может. Дорогу ей перегораживает главврач, к которому девушка так и не добралась.
– Николь, солнышко мое, ты чего не пришла? - мужчина ближе к Князевой подходит, хочет запах духов её почувствовать. А та назад отходит, стараясь не сказать лишнего, ведь от мужчине ей неприятно становилось. Тот к ней и так, и эдак, хочет добиться любви к себе в зеленых глазах. А та все нос воротит, потому что другому сердце отдала.
«И буду век ему верна.»- вспоминала Николь любимые строчки из произведения «Евгений Онегин», а сама глазами подругу проводит, переживает, лишь бы что дурного с ней не приключилось. А Диме она все равно позвонит, расскажет о пропаже.
«Пусть хоть у кого-то будет счастливый конец»
Несколько минут назад.
Джавда сидел на скамейке, подперев голову ладонью. Мужчина успел мысли в голове перебрать и три раза на улицу выйти, сигареты, одну за другой, скуривая. Переживал старшой о жене своей, мол «Лишь бы все хорошо было».
К нему медсестричка подходит, та что Оленьку час назад осматривала. Узнала блондинка мужчину, да первая разговор начинает.
–Здравствуйте, а вы чего ещё здесь, с женой что-то? - заговорила медсестра, присаживаясь рядом с Завтадом.
А Джавда плечами пожимает, пока ещё совсем в неведении прибывает. Может и случилось что-то? А может, его кто-то за нос водит?
–Вы мне лучше скажите, что не так? - старшой спину выпрямляет и голову свою на медицинского работника поворачивает, глазами пристально смотрит, ожидая ответа.
«Вот сейчас всё и узнаем»
–Как?! Не знаете ещё?! Вы папой скоро станете. Какое счастье то! - блондинка с легкостью в душе всю правду на мужчину вылила. Похлопала по плечу молодого папашу и быстренько по делам своим ушла.
А Джавда как заново родился. Не поверил снчало своим ушам, а когда увидел как медсестра радостно поздравлениями поливает, так в ярость пришел. Мыслительный процесс заработал и понял мужчина, что милая его от Кошея залетела.
Злость неконтролируемая в венах загудела. Хотелось что-нибудь сломать, кого-нибудь, в частности Кошея, убить. Резко встал Джавда, уже не слушая блондинку, в кабинет входит. Дыхание тяжелым становится, руки трясутся, а в голове слова больно бьют.
Предала.
Я ведь её люблю.
Со всей душой к ней.
Защищал.
Оберегал.
Верен был.
А она..
Предала!
И не ведал старшой что дальше творит. Помнил только испуганный взгляд милой и какой-то женский крик, как белый шум, сзади. Обида и злость. Теперь Джавда По другому с ней разговаривать будет, раз по хорошему не понимает. Перевоспитает девушку, чтобы покладистой была.
Вечер того же дня.
Джавда кидает женское тело на кровать, стараясь быстрее скинуть с себя ненужную одежду. Оля тихо плачет, опрокидывая соленые слезы на подушку. До момента прибытия в злосчастную квартиру, девушка действительно считала, что Джавда успокоится, что выслушает её, как раньше.
Но проблема была в том, что как раньше уже не будет.
Здравый рассудок покинул мужчину. Теперь он настроен воплотить свои желания наяву. Как же он долго мечтал, желал это тело. Грубо. С криками. Останавливали его лишь глупые чувства, которые не позволяли делать девушке больно. По крайней мере, осознанно.
Но теперь.
Теперь он наслаждается изгибами ее тела, которое было не до конца раздето. Оля положила свои руки ему на плечи, пытаясь оттолкнуть. Но ничего не выходило. Тогда Васильева просто сдалась. С болью на сердце позволила Джавде прижаться своими сухими губами к её шее.
Оторвавшись от женской плоти, мужчина принялся растягивать кожаный ремень. Его серые глаза смотрели на девушку с вожделением.
«Боже, как же она прекрасна» - подумал старшой, в какой-то момент совсем позабыв о том, почему так сильно злился на милую.
– Милая, ты чего плачешь? - раздался любящий голос над женским ухом. Оля приоткрыла глаза, надеясь на то, что мужчина все таки успокоился. Но по его взгляду все стало на свои места. Он не в себе. И точно не остановится.
–Предала меня, гулящая женушка ты, милая. - Джавда наконец-то снял с себя ремень, который упал вдеть рядом с кроватью. Теперь его руки с лживой заботой поднимали женскую кофточку. Затем узкие джинсы. И теперь Васильева лежала в одном белье, стараясь укрыться от пристального взгляда. – Ну ничего, я тебя сейчас перевоспитаю. Будешь знать, как родному мужу изменять.
Грубые пальцы порвали женские трусики. Оля вскрикнула от неожиданности. Девушку трясло, по коже бегали мурашки, как тогда, в первую их встречу. Тогда она даже и подумать не могла к чему это приведет.
Джавда скинул с себя штаны с трусами, направляя свой член в женское лоно. Резко. Грубо. Без предупреждения. Мужские пальцы вцепились в женскую шею, перекрывая той воздух. Вторая рука мяла грудь Оли, оставляя красные отметины.
Васильева теперь не сдерживалось. Громко плакала и кричала, пока Джавда втрахивал хрупкое тело в матрас. Было больно. И эту боль она ощущала не только физически, но и морально.
«Внутри меня малыш. Господи, хоть бы с ним все было хорошо»
14 марта 1987 год. Утро.
Утренний рассвет, щебетание птиц, прохладный ветер. Спокойствие и умиротворение. Джавда медленно открывает глаза, смотрит в пошарпанный потолок. Думает, от чего же ему так плохо.
Голова кружится , во рту пересохло, а вся одежда разбросана по комнате. Джавда ощупывает место рядом с собой. Ощущает рукой, что Оленька, милая его, вжалась всем телом в стену. Как только мужские пальцы коснулись её плеча, она задрожала, пряча свою голову в одеяло.
–Милая. - тихий голос разбил гнетущую тишину в комнате. Завтад прекрасно помнил, что было вчера. Запомнил каждую деталь женского тела, каждый свой толчок и её всхлип. Запомнил её слезы и красные отметины на теле.
Душа его, совсем черствая, вдруг колыхнулась и мужчине стало жаль девушку. Такая хрупка, но сильная, доверчивая, но стойкая. За все то время, пока у них был, и есть до сих пор, фиктивный брак, Джавда всегда относился к ней бережно. Только темными мрачными ночами представлял Оленьку возле себя по-настоящему. Чтобы только его она любила.
Но этого не происходило. Ни единого намека на любовь или флирт. Васильева относилась к нему как к партнеру, возможно где-то они могли бы стать хорошими приятелями, если бы кое-кто из зоны не вышел.
Джавда узнал о Кощее не сразу, уже после того, как они устраивали тайные встречи на протяжении двух лет. Потом Завтад начал замечать несяостыковки, а нутром чувствовал: «Что-то здесь не чисто».
Тогда нанял человека, дабы проследить за молодой женушкой. Тогда то мужчина и узнал о Кощее, что как только из тюряги вышел, авторитет в кругах набирать стал. Джавда умолчал об их тайне. Стерпел. Ведь понимал: «У них там реальная любовь»
А потом мужики, с которыми он работал, пронюхали об изменах женушки. Начали на мозги Завтаду давить. Расшатали его и так нестабильную психику. В один из вечеров, дабы слушок этот дальше не пошел, решил Джавда убить приятелей.
Потом узнал, что Кощейка под него копает и тогда мужчину было уже не остановить. Подослал человечка, чтобы проследил за влюбленными, а сам уже Оленьку похищать ехал. Ну как похищать, нет. Вернуть.
И все равно любил её. До безумия. До дрожи в пальцах. Не трогать старался. А потом. Потом узнал про беременность и понесло.
Когда нежную кожу сжимал, вспоминал первую любовь свою.
Нюркой её звали. Молодая, красивая. Волосы чернявые, а взгляд-волчий. Прям как у милой. И понравилась девушка, тогда ещё молодому Завтаду. Каждый вечер ромашки ей носил, а та улыбнется, в щеку поцелует и убежит.
Так и продолжалась бы подростковая любовь, если бы в один из вечеров родной отец Джавды, что тогда в хлам напился, над молодой девчушкой надругался.
Именно этот момент стал отправной точкой.
Нюрка тогда Завтаду в плечо плакалась. Грязной себя ощущала и с жизнью покончить хотела. А влюбленный паренек только слезы ее вытирал, отговаривал от самоубийства. Слухи на деревне тогда быстро поползли и сделали свое дело. После того, как каждый второй в бедную девочку пальцем тыкал, та в местном озере и утопилась.
Обозлился Джавда на весь мир. Каждому, кто к её смерти причастен был - убил. А с отцом своим с особой жестокостью разделался. Вот и посадили парня на долгие годы. Отсидел «от звонка до звонка», да бандитом заделался. Группировку создал, вместе с двумя сокамерниками.
А потом Олю, милую свою увидел. Та так на покойницу Нюру была похожа. Молода, свежа, на 13 лет младше. И с точно таким же волчьим взглядом.
Потом череда неприятных событий.
И вот он здесь. Лежит в постели с Олей, над которой минувшей ночью надругался, прям как отец его в свое время. И от этого осознания так тошно стало.
Только вот вернутся в прошлое нельзя. Теперь их «отношения» точно не будут прежними. И во всем этом виноват именно он!
С тяжелым вздохом, старшой поднимает свое тело, опуская ноги на прохладный ковер. Сзади послышался громкий стон боли. Завтад повернул голову к дрожащему женскому телу. А там Оленька за живот держится, сильную боль ощущает. Мужчина спохватился. Подползает к девушке на кровать и легко на руки поднимает, думая что же делать дальше. А Оля давно все поняла.
«Выкидыш»
Оля хорошо изучила все симптомы при потере ребенка и точно знала, что малыш, к которому она за такой короткий срок уже привыкла, мертв внутри нее. Тихо прошептав, чтобы мужчина в скорую звонил, Оля в подушку крик боли издавала. Как же жизнь жестока.
Потом скорая, больница, кровь, много крови. Соленые слезы, скатывающиеся по холодным щекам и Николь, что все это время рядом была, не оставляла подругу ни на минуту. Вопросы лишние не задавала, ждала пока весь кошмар закончится, но понимала: «В этом кошмаре виноват Джавда». А когда все закончилась и женские рыдания прекратились, Князева тихонько подошла, села на скрипучий стал рядом и мягко по руке Васильеву погладила.
–Ник, позвони кому-нибудь, я хочу выбраться из этого Ада,- Оля приоткрыла свои уставшие глаза, в которых виднелась тоска и боль. – пожалуйста. - добавила Васильева, будто бы предыдущих сказанных слов было недостаточно.
Николь понимающе кивнула и вышла из палаты, торопясь быстрее добраться до телефона.
–Але, - родной голос мужчины раздался на том конце провода.
–Дим, привет, это я. - Князева говорила быстро, стараясь поскорее вернутся в палату к подруге. –Сообщи Кощееву, что Оля в Воронеже, она в больнице сейчас лежит. Джавда над ней сильно поиздевался. - умолчав факт беременности, блондинка теребила верный проводок телефона, тем самым успокаивая себе нервы.
–Я бы с радостью, Ник, ты же знаешь, всегда помогу, - парень замялся, стараясь подобрать правильные слова. –Но свадьба у него сейчас, посторонних туда не пускают. Только криминальная вышка и пару родственников со стороны девушки. Туда даже родную мать Кощея не пустили.
Сокол и сам толком не понимал, что за заварушка сейчас у Кощея и каким таким боком он женится, если только Ольку свою до беспамятства любит. Но факт остается фактом, и об этом лучше сказать.
–Как женится?! - переспрашивает Николь. – Ты уверен?
И после многочисленных подтверждений, Князева завершила звонок и с каменным лицом в палату к подруге возвращается, стараясь быстрей найти нужные слова.
–Ну что, Костя когда сюда приедет? - с надеждой в голосе спрашивает Оленька, совсем не подозревая о том, что ответ её не порадует.
–Он, - Князева помедлила, думала как же так сказать, чтобы Оля все правильно поняла. Злость на ещё одного мужчину, что Васильеву предал, взяла над собой вверх. Потому сказала Князева коротко и быстро: – не приедет. Женится сегодня.
20 марта 1987 год. Вечер.
–Хватит реветь, ведешь себя как маленькая девочка.
Джавда опрокинул в себя рюмку водки, пристально наблюдая за совсем потускневшим лицом девушки. Оля сидела сгорбившись над тарелкой с едой, ковыряя вилкой только что приготовленные макароны. А есть совсем не хотелось. Не хотелось ни вставать по утрам, ни чистить зубы и умываться, ни радоваться жизни, ни жить вовсе.
Васильеву достали люди, достала жизнь, но больше всего её достал Джавда.
–Да пошел ты.
Затем пощечина и женская щека становится багровой. Оля прикрывает глаза, терпит боль, проглатывает обиду. Так делала всегда, так сделает и сегодня. Затем глаза открываются. А взгляд суровый, будто убить готова.
–Вот те на, какая хмурая. Ты знала, что взгляд у тебя такой..,- Джавда поднял руку вверх, пытаясь подобрать нужное слово, –В общем маленькая ты ещё девочка, а взгляд как у волчицы.
Не найдя лучше слов, Завтад опять Нюру свою вспоминает. Та тоже с таким взглядом бегала, только вот с ним совсем другая была. Нежная. Милая. Любимая и любящая. Вот если бы и Оля такой же была, зажили бы они счастливо.
Васильева хмыкает, понимая что в сотый раз слышит такую реплику. Не сказав больше ни слова, она встает и в спальню путь держит. Только не в ту, где пару дней назад ребенка потеряла, а в другую. Самую дальнюю. Где замок прочнее. Чтобы смогла Васильева закрыться от всего мира.
«Где ты, Костя, когда так нужен?»
«Я ж тебе верила. Ждала.»