17
Валерио Витиелло
Дождь лил стеной. Я стоял у большого окна в гостиной и смотрел, как потоки воды скользят по стеклу, превращая огни улицы в размытые пятна. Ливень был такой плотный, что казалось — город за ним исчез. Только редкие вспышки фар прорывались сквозь серую завесу.
Дом матери всегда был слишком тихим, когда вся семья ещё не собралась. Большие комнаты, тяжёлые шторы, запах дорогого дерева и свежих цветов. Сегодня всё было подготовлено к празднику — дню рождения Марселлы.
Голоса доносились из кухни, где уже суетились помощники. Где-то наверху бегали дети. Я почти не слышал этого.
— Почему ты выглядываешь в окно так, будто собачонка ждёт своего хозяина?
Голос за спиной вырвал меня из мыслей.
Я обернулся.
Амо стоял в дверях, держа в руках два стакана виски. Лёд тихо звякнул, когда он протянул один мне.
— Ха-ха. Очень смешно.
Я взял стакан и сделал небольшой глоток. Виски обжёг горло приятным теплом.
Амо прищурился, внимательно разглядывая меня.
— Я вообще-то серьёзно, — добавил он.
— Я вижу.
Он подошёл ближе и встал рядом, тоже глядя в окно. Некоторое время мы молчали, слушая, как дождь барабанит по стеклу и крыше террасы.
— Что с тобой происходит? — наконец спросил он. — Ты странный в последнее время.
Я тяжело выдохнул.
Амо всегда умел задавать вопросы слишком прямо.
— Ты ничего не можешь знать обо мне, Амо. Только если кто-то доносит.
Он тихо усмехнулся, покачав головой.
— Тоже верно.
Мы снова посмотрели в окно.
В отражении стекла я видел нас двоих — почти одинаковых: тёмные костюмы, одинаковая осанка, похожие черты. Люди часто говорили, что мы похожи больше, чем братья. Но наши жизни давно пошли по разным дорогам.
Амо и Марселла жили отдельно от семьи. У них была своя жизнь, свои дома, свои заботы.
У Марселлы двое детей — старший мальчик и младшая девочка. У Амо — близнецы, которые сейчас, судя по грохоту наверху, уже начали превращать дом матери в поле битвы.
Я невольно усмехнулся.
— Так ты кого-то ждёшь? — спросил Амо, нарушив тишину.
Я сделал ещё один глоток.
— Нет.
Коротко. Слишком коротко.
Он посмотрел на меня боковым взглядом, но ничего не сказал.
Конечно, я ждал.
Мы с Диаспорой решили держать наши отношения в тайне. Конфиденциально. Мне это не нравилось. Совсем.
Каждый раз, когда я думал об этом, внутри поднималось раздражение. Мне хотелось показать её всему миру. Сказать вслух — она моя. Чтобы ни один мужчина даже не думал приближаться к ней. Но я не мог. Пока она сама этого не позволит.