10

Диаспора Романова

Я направлялась в офис Витиелло.

Очередное собрание управляющих. Очередной день, в котором нельзя позволить себе ни слабости, ни лишнего вдоха. День, где каждое движение — как выстрел: точно, выверенно, без права на дрожь.

Бордовая шёлковая блузка легла по телу идеально — цвет крови, вина и власти. Классические брюки подчёркивали талию. Лабутены добавляли роста и того самого сухого, чёткого стука каблуков, от которого люди инстинктивно оборачиваются.

Минимум. Но безупречно. Моя единственная сумка Hermès. Часы Cartier. Крест на шее — напоминание, что даже у чертей есть свои боги.

Единственное изменение — волосы. Я выпрямила их и оставила распущенными.

Пусть смотрят. Пусть гадают.

Прошла неделя с той ночи. С того момента, как я позволила себе быть слабой. Пьяной. Настоящей.

Этого больше не повторится.

Я заблокировала номер Валерио. Он мне не нужен.

Моя жизнь снова стала простой и предсказуемой: дом — работа — работа — дом. И кролики. Единственные существа, которым от меня ничего не нужно.

Я убила в себе ту женщину. Вернула русскую. Холодную. Гордую. Стерву.

Каблуки гулко стучали по паркету второго этажа, будто отсчитывали удары сердца. Сердце, к сожалению, стучало громче.

Альберто до сих пор не нашли.

Паника жила где-то под рёбрами, сжимала лёгкие, но я душила её сигаретами. Одной. Второй. Я курила больше, чем когда-либо. И не собиралась останавливаться.

— Оу, Диаспора, давно не виделись.

Голос вырвал меня из мыслей.

Виолетта.

Я была настолько погружена в образы ублюдка Альберто, что не заметила эту идиотку.

— Оу, — холодно отозвалась я. — А я как раз радовалась, что не видела тебя.

Виолетта была моего роста: тёмные волосы, голубые глаза, чёрный костюм — идеальная итальянская картинка. Двадцать пять лет, амбиции через край и вечная жажда чужого внимания.

— О тебе ходят слухи.

— Правда? — я изогнула бровь. — Я шпионка или ведьма?

Она рассмеялась слишком громко.

— Нет. Говорят, ты трахалась с Витиелло, чтобы получить своё.

Мир на секунду сузился. Холод пробежал по позвоночнику.

Я знала — Валерио молчал. Значит, это яд Виолетты. Грязный, дешёвый, завистливый.

Я схватила её за локоть и, не давая опомниться, втолкнула в ближайший кабинет, захлопнув дверь.

— С какого хрена, Романова?!

Я прижала её к двери, пальцами сжала подбородок.

— Скажи мне, Виолетта, — тихо, почти ласково, — как долго ты скрываешь, что сохнешь по мне, как последняя сучка?

— Ты больная! — выплюнула она, пытаясь оттолкнуть меня.

Я усмехнулась.