11

Валерио Витиелло

Мы приняли душ и вернулись в постель.

Тела ещё были тёплыми, кожа блестела от влаги, капли медленно стекали по плечам и спине. Простыни казались прохладными — словно сама ночь проникла в комнату. Диаспора лежала ко мне спиной, и я обнял её, притянув ближе. Даже в этом прикосновении чувствовалось напряжение — не от неловкости, а от того, что между нами было слишком много невысказанного, слишком много теней прошлого, которые всё ещё висели над ней.

Только секс и тишина.

Я был готов к тому, что в любую секунду она может встать, натянуть на себя холодную маску Романовой и вышвырнуть меня за дверь.

— Что ты там ищешь? — тихо спросил я. Голос почти растворился в тёплом воздухе комнаты.

Я уткнулся лицом в её шею и вдохнул её запах — лёгкий, цветочный, с едва уловимыми нотками розы и чего-то тёплого, родного. Запах, который странным образом успокаивал и одновременно разжигал во мне чувство опасной близости.

— Что-то скромное и сексуальное, — пробормотала она, не поднимая глаз от телефона, листая сайт одежды.

Я усмехнулся, проводя носом по коже её шеи.

— Только ты можешь совместить эти два слова в одном предложении.

— Разве я не такая? — повернула она голову. Взгляд игривый, но осторожный — будто проверяла, сколько ей можно доверить.

— Ты сексуальная.

— Не скромная?!

— У тебя ядовитый язык, Диаспора.

Она фыркнула, уголки губ чуть дёрнулись.

— Необязательно быть тихоней, чтобы быть скромной. И, между прочим, я никого к себе не подпускала. Я только сейчас учусь ладить с людьми. Так что тебе стоит помолчать.

Я поцеловал её в плечо — не чтобы продолжить спор, а чтобы его закончить.

В этот момент в дверь кто-то постучал.

Я автоматически дёрнулся, рука сама потянулась к пистолету на тумбе, сердце сжалось.

— Тихо-тихо! Это Лери!

— Кто? — не понял я.

Диаспора приподнялась, её ночнушка мягко облегала тело — даже в полумраке угадывались плавные изгибы. Она открыла дверь, и в комнату буквально влетел маленький бежевый пушистый комок.

— Разве у тебя не Анора и Сиенна?

— И Лери, — ответила она, улыбаясь. Кролик ловко запрыгнул к ней на живот.

Диаспора поцеловала его в макушку и начала гладить — пальцы нежно скользили по мягкой шерсти.

— Он у меня требовательный, навязчивый и обидчивый, когда не получает желаемое. Прямо как ты, да, милый?

Она посмотрела на меня с улыбкой. Не ехидной, не защитной. Мягкой, тёплой, почти влюблённой.

Я замер.

— Подожди... ты назвала кролика в честь меня?

Она тихо хихикнула.

— Почему бы и нет? Он выглядит как ты.

— Меня никогда так не унижали.