3
Валерио Витиелло
— Кого мы ждём? — Изабелла даже не поднимает глаз от телефона.
Рыжие волосы падают на очки, веснушки будто светятся в мутном свете дождя. Типичная она: прямолинейная, наблюдательная, странно очаровательная.
Я за рулём «Мерседеса». Рядом — Флавио, мой двоюродный брат, который с каждой минутой становится всё нетерпеливее. На заднем сиденье Изабелла печатает так, будто мир рухнет, если она перестанет стучать по экрану.
— Никого, — отвечаю я.
Мы уже неделю не видели Диаспору. Она не появлялась в офисе, не писала, не брала трубку. Даже Марселла смотрит на меня с подозрением: мол, наследник, а контроль потерял.
Не знаю, что со мной не так, но меня тянет к этой женщине. Может, потому что у неё язык как нож, а характер — как цемент, который не берёт даже кислота.
Надо будет поговорить с дядей. Он точно знает, как лечат подобные зависимости.
— Может, войдём наконец? — тянет Флавио.
За окном дождь барабанит по крыше. Редкие прохожие спешат мимо, будто боятся раствориться в сыром воздухе.
Мы остановились у ресторана Диаспоры. Diana.
— Странное название, — замечает Флавио. — Для ресторана.
— Может, в честь принцессы Дианы. По-моему, мило, — Изабелла наконец отрывается от телефона и смотрит на вывеску.
Та изысканная: золото, мягкая подсветка, лаконичность без показного богатства. Сквозь огромные окна виден зал целиком — светло, дорого, живо.
Я знаю, что название не имеет ничего общего с британской короной. Ресторан назван в честь её матери.
Я проверил её давно. Диаспора Романова, двадцать три года. Отец неизвестен. Мать погибла — несчастный случай. До восемнадцати — Москва, потом два года Чикаго, последние три — Нью-Йорк. Живёт одна. Связей нет. Семьи нет. Друзей нет. Только работа. Предпочитает документалистику и детективы, читает больше, чем спит, а свободное время проводит так, будто оно ей не принадлежит.
— Выходим, — говорю я.
Пересекаем мокрый тротуар и заходим внутрь.
Ресепшен встречает светом, запахом свежего хлеба и гулом голосов за чёрной дверью, скрывающей основной зал.
— Здравствуйте, — произношу я.
Девушка за стойкой улыбается — спокойно, тепло, без флирта. Такое сейчас редкость.
— Добрый вечер. Столик забронирован? — вежливо спрашивает она.
— Нет.
— Тогда, боюсь, ничем не могу помочь. Сегодня всё занято.
Я не слышу, что происходит в зале, но шум говорит сам за себя — полный дом.
Я не хочу использовать фамилию. Но я хочу увидеть её. Стерву Диаспору, которую невозможно выбить из головы.