20
Диаспора Романова
Я была вся в слезах. Они жгли лицо, горячими дорожками стекали по щекам, смешивались с тушью и солью, оставляя на коже липкий, неприятный след. Я даже не пыталась их вытирать — любое движение только усиливало ощущение, что я разваливаюсь изнутри, что меня больше не держит ничего цельного.
Внутри всё сжималось и рвалось одновременно. Это чувство было не просто болью — оно напоминало, будто внутри меня что-то живое отчаянно пытается вырваться наружу, но застряло между грудной клеткой и горлом, не находя ни выхода, ни воздуха.
Паника поднималась волнами. Не постепенно — а резко, обрушиваясь снова и снова, будто кто-то намеренно давил на меня изнутри, не давая ни секунды передышки.
И всё это время я продолжала видеть её. Мою мать. Живую.
Это не укладывалось в голове. Это ломало всё, что я знала о мире, о прошлом, о себе самой.
После того как я увидела её среди людей Витиелло, время будто оборвалось. Я не помню, как именно развернулась. Не помню, как начала двигаться. Помню только одно — я уходила оттуда так быстро, будто за мной гнался сам воздух, будто оставаться хотя бы на секунду означало окончательно потерять разум.
Я почти не чувствовала дороги под ногами. Всё вокруг было размытым, искажённым, будто мир потерял чёткие границы. Люди, стены, свет — всё сливалось в одно сплошное пятно, из которого выбивалось только одно лицо. Её лицо.
И в голове без остановки бились вопросы. Это действительно она? Или кто-то, до ужаса похожий?
Если это она — как она вообще могла быть здесь, среди людей Витиелло, в мире, который давно должен был похоронить её имя?
Она правда умерла... или всё это время я жила в лжи, настолько аккуратно выстроенной, что даже не сомневалась в ней? Она инсценировала свою смерть? Она всё это время была жива и просто наблюдала за тем, как мы живём дальше? Она хотела уничтожить нас с отцом?
И самое страшное — любила ли она меня вообще когда-нибудь? Или всё, что я помню о ней, было просто удобной иллюзией, которую мне позволили сохранить? А если... если мне просто показалось? Если это был срыв, стресс, граница, которую я наконец перешла?
Я отчаянно цеплялась за эту мысль, как за последнюю тонкую нитку, которая ещё удерживала меня в реальности.
Пожалуйста. Пусть это будет ошибка восприятия. Пусть это будет что угодно, только не правда.