Глава 46

Я не помнила, как оказалась рядом с Бань Юэ. Мои ноги сами понесли меня вперёд, всё моё существо, отчаяние и тоска сжались в один комок и вырвались наружу единственным возможным способом. Я вцепилась в дочку, обхватив так сильно, что, будь она смертной, у неё перехватило бы дыхание, вжалась лицом в её волосы и тут же начала её трясти.

— Как ты могла?! Как ты посмела так нас напугать?! Я тебя наизнанку выверну, я тебя привяжу к самой большой редьке в огороде и никуда не отпущу!

Она не сопротивлялась, просто обняла меня в ответ. Её руки были тёплыми, живыми.

— Мама, — прошептала она, и это одно слово слово, обезоружило меня полностью. Всё во мне разом размякло. Я перестала её трясти и просто повисла на ней, давая волю слезам, которых у меня не должно было быть.

— Ты... ты... — я всхлипывала, как последняя дура, не в силах вымолвить ни слова.

За моей спиной раздался тихий, сдавленный звук. Се Лянь стоял в двух шагах, и его руки дрожали. Кажется, он даже дышал как-то уж слишком громко, будто только что пробежал тысячу ли, а не просто стоял на коленях в ожидании.

— Бань Юэ, — произнёс он, и в его голосе не было ничего, кроме облегчения.

— Папа, — она улыбнулась ему, и её улыбка была такой же солнечной, как в те дни на пляже. — Я в порядке. Всё в порядке.

Циин, всё это время стоявший в стороне с видом человека, которого заставили присутствовать на чужой сентиментальной сцене, нетерпеливо кашлянул. Видимо, для него каждая секунда, потраченная не на мордобой, была мучительной тратой времени.

— Встретились. Довольны? Теперь информация.

Я обернулась к нему, всё ещё не выпуская дочь из объятий.

— Он сейчас зовется Посланником Убывающей Луны. Носит чёрные одежды и маску злого духа, выражение «лица» которой застыло в горькой, безысходной улыбке. На запястье у него находилась проклятая канга, похожая на тоненький ремешок. Работает в Призрачном городе, на Собирателя Цветов под Кровавым Дождём.

Циин впился в меня взглядом, словно проверяя на ложь. Потом кивнул и, не сказав больше ни слова, исчез. Его миссия была выполнена.

И мы остались втроём. Вернее, вчетвером, если считать Пустослова, который тихо попискивал в углу, выражая солидарность с всеобщим эмоциональным потрясением. Я, наконец, отпустила Бань Юэ, но тут же схватила её за руку, будто боялась, что она растворится в воздухе. Дальше мы сидели на полу храма, и Бань Юэ рассказывала. Говорила, что вознесение было... странным. Она стала богиней плодородия.