Глава 37
Усыпанная острым щебнем горная тропа была труднопроходимой. Тан Цзюньхэ карабкался к вершине из последних сил, пуская в ход и руки, и ноги, цепляясь за грубый, крутой склон скалы. Поднимая голову, он видел лишь окрашенный осенними красками лес: среди густой зелени алели пышные кроны красных клёнов, надёжно скрывая тот самый легендарный храм брачных уз. Но Тан Цзюньхэ было не до красот природы. Он то и дело вскидывал голову, всматриваясь вверх, малейшее шевеление травы или дуновение ветра заставляли его сердце вздрагивать: ему мерещились силуэты Ян Сюаня и Ин Хуэй.
В лучах заходящего солнца влажная от дождя листва отбрасывала слепящие белые блики, до боли напоминающие белую футболку Ян Сюаня с которой он сегодня не сводил глаз. Тан Цзюньхэ широкими шагами устремился к вершине, не смея остановиться ни на секунду. Он помнил, что на Ин Хуэй сегодня была оранжево-красная юбка, — точь-в-точь как те колышущиеся на ветру красные клёны. Возможно, прямо сейчас они идут рядом, взявшись за руки... Стоило Тан Цзюньхэ в приступе мнительности представить эту сцену, как его снова накрыло волной жгучей тревоги.
Диск заходящего солнца, зависший над горизонтом, медленно шёл на запад. Слои пылающих облаков, пронизанные закатными лучами, застилали небо, страстно и в то же время нежно укутывая эту небольшую гору. Но юноша, скрытый в её тени, не замечал заката. Его взгляд был прикован лишь к скрытому высотой храму брачных уз, а затем снова опускался под ноги, на ухабистую каменистую тропу. Задыхаясь, он карабкался вверх. Ему казалось, что небо стремительно темнеет, его собственная тень становится всё длиннее, а зелень и багрянец листвы на вершине сливаются в одно неясное, размытое пятно.
Собрав последние силы, Тан Цзюньхэ рывком взбежал на вершину и остановился между двумя старыми деревьями, чьи кроны переплелись, склонившись друг к другу. Уперевшись руками в стволы и запрокинув голову, он жадно ловил ртом воздух, его грудь тяжело вздымалась. Он увидел тот самый храм — и в тот же миг понял, что в полуразрушенном здании никого нет.
В сгущающихся сумерках это безлюдное место выглядело жутковато. Внутри ветхого строения, годами не знавшего ремонта, восседала каменная статуя бодхисаттвы высотой чуть больше метра — и теперь они с Тан Цзюньхэ молча таращились друг на друга. Тан Цзюньхэ внезапно пронзила мысль: его одурачили. Ян Сюань не пошёл бы с Ин Хуэй на гору, и уж тем более в этот храм, молиться! А он, с таким трудом проделав этот путь, ни на мгновение не усомнился в словах Фэн Бо.