Глава 38
Ян Сюань прикрыл глаза. Натянутая в сознании струна мгновенно ослабла, и он протяжно выдохнул. Он увидел, как тёмный силуэт шевельнулся, выпрямился и повернулся в его сторону. Очевидно, брат тоже заметил его. Ян Сюань отпустил ствол дерева, подошёл к Тан Цзюньхэ и остановился перед ним. Он смотрел на него сверху вниз тяжёлым, мрачным взглядом, который был темнее самой ночи.
Сквозь листву пробивался серебристо-белый лунный свет. Ян Сюань увидел, что лоб брата разбит: на его щеке подсыхала тёмная извилистая струйка крови. Он пристально посмотрел на этот след, осторожно провёл по нему большим пальцем, но не решился встретиться с устремлённым на него взглядом.
Ян Сюань знал, что Тан Цзюньхэ не сводит с него глаз. Эти глаза, похожие на чёрные агаты, внезапно вспыхнули, словно два куска кремня, высекающие искру. Они смотрели с таким жаром, что почти придавали взгляду физическую температуру. Такой палящий, обжигающий взгляд был способен озарить эту непроглядную ночь. Да и сам он, стоявший перед Тан Цзюньхэ, готов был вспыхнуть от этого взгляда. В сердце Ян Сюаня поднялось сопротивление, перемешанное с паникой, — он не хотел вспыхивать.
Он убрал руку с окровавленной щеки Тан Цзюньхэ, развернул ладонь и накрыл ею эти глаза. Густые чёрные ресницы слегка подрагивали, касаясь его ладони, словно два светлячка, бьющиеся в темноте. Ян Сюань чувствовал, как этот сияющий, раскалённый взгляд упирается в его ладонь, нагревает, почти обжигает кожу.
— Закрой глаза, — произнёс он. Его кадык дёрнулся, а в голосе прозвучала хрипотца, которой он сам от себя не ожидал.
Ресницы скользнули по ладони, скрывая этот палящий взор. Только тогда Ян Сюань решился убрать руку. Он достал из кармана телефон, включил фонарик и осветил лицо Тан Цзюньхэ. Фарфоровая кожа в резком свете казалась пугающе бледной, отчего извилистый тёмно-красный след крови выглядел особенно жутко. Ян Сюань протянул руку, коснулся лба Тан Цзюньхэ, запустил пальцы ему в волосы и откинул чёлку назад, открывая чистый лоб. Его взгляд упал на рану, оставленную острым камнем, и он замер: кровоточащий порез пришёлся точь-в-точь на бледный шрам от детской раны — миллиметр в миллиметр.
Он перевёл взгляд на подрагивающие ресницы, посмотрел на них несколько секунд, затем убрал руку, ухватился за ворот своей футболки и, не раздумывая, одним рывком стянул с себя чистую белую ткань. Почувствовав, что слепящий свет ушёл с лица, Тан Цзюньхэ открыл глаза и молча наблюдал за действиями Ян Сюаня.