Глава 14
Тан Цзюньхэ лежал на кровати, широко открытыми глазами всматриваясь в непроглядную тьму комнаты. Он не смел их закрыть. Стоило ему это сделать — и в голове тут же всплывали слова Ян Сюаня, выражение его лица в тот момент. Леденящий ужас медленно полз по спине.
«Что Ян Сюань имел в виду? Неужели смерть его матери как-то связана с Тан Сяонянь?» Он лишь в общих чертах слышал от Ян Чэнчуаня, что мать Ян Сюаня умерла от рака груди, но никогда не думал, что к этому может быть причастна Тан Сяонянь...
Хотя Тан Сяонянь постоянно твердила ему, что это Ян Сюань и его мать отняли у них всё, что причиталось им по праву, ему казалось, она никогда не собиралась возвращать это. Иначе, услышав новость о том, что она выходит замуж за Ян Чэнчуаня, он не отреагировал бы так бурно.
По его мнению, главным пятном на репутации Тан Сяонянь было то, что она стала любовницей Ян Чэнчуаня... Это пятно ничем не смыть. Хотя она была его матерью и вырастила его ценой лишений, Тан Цзюньхэ признавал, что какое-то время держал на неё обиду.
Тан Сяонянь никогда не рассказывала ему историю их с Ян Чэнчуанем отношений, да он бы и слушать не стал. «История о том, как кто-то разрушил чужие отношения, вряд ли похожа на трогательную повестью о любви. У этих чувство не было будущего, а я — ребёнок, которому не следовало появляться на свет», — думал Тан Цзюньхэ, глядя в темноту. Никто не обрадовался его рождению. Возможно, даже его мать, Тан Сяонянь, тогда считала это большой проблемой. Возможно, с самого рождения ему суждено страдать от преследований таких, как Чжоу Линь. Он беззвучно вздохнул. «Когда же я смогу наконец уехать отсюда...»
В этом водовороте самобичевания он незаметно для себя провалился в глубокий сон. Во сне Тан Цзюньхэ снова оказался у боковой стены того бара. Чжоу Линь схватил его за запястье и прижал к стене. Он пытался вырваться, но обнаружил, что Чжоу Линь чудовищно силён — не получалось даже шевельнуться. Отвратительные руки трогали его, пробравшись под школьную форму, скользя по талии к спине. Он почувствовал, как что-то твёрдое упирается ему в пах, попытался повернуться, чтобы уклониться, но мужчина зафиксировав ногами, обездвижил его.
— Не трогай меня...