Глава 54
— Всё, больше не играем! — крикнул кто-то. — Уже почти десять, пора расходиться, а то поздно.
В комнате вновь воцарилась шумная атмосфера. Ян Сюань вернулся на кожаный диван у стены, взял со стола початую бутылку пива, залпом осушил её больше чем наполовину, а затем, тяжело откинувшись на спинку, запрокинул голову и закрыл глаза, его брови были плотно сдвинуты. Тан Цзюньхэ повернулся, посмотрел на него и протянул руку, чтобы накрыть его ладонь, но Ян Сюань, не меняясь в лице, высвободил руку.
Ин Хуэй сдержала слово и действительно спела «Бумажный самолётик». Её голос звучал нежно и трогательно. Похоже, все присутствующие уже устали от шума — никто больше не кричал, все притихли, слушая её пение.
Принц на белом коне,
Скрылась с глаз луна,
До чего же глуп котёнок, что всегда гоняется за хвостом.
Воспоминания детства бесценны.
Фэн Бо повернулся и посмотрел на Ян Сюаня. Он не понимал: почему, когда дошло до последнего шага и этому отпрыску любовницы оставалось только затянуться, Ян Сюань отступил? Ведь раньше он никогда не колебался перед решительным ходом. Но стоило ему повернуть голову, как он наткнулся на прямой взгляд Тан Цзюньхэ. На экране мелькали кадры клипа, свет падал на лицо Тан Цзюньхэ, делая его бледным, словно у манекена. Эти красивые глаза в тот момент до жути напоминали глубокие кошачьи зрачки: они, не моргая, смотрели на него, источая такой могильный холод, что по спине Фэн Бо ни с того ни с сего пробежали мурашки.
Он инстинктивно отвёл взгляд, а когда пришёл в себя, разозлился на собственный страх: всего лишь жалкий незаконнорождённый ублюдок, которого прячут от людей, напустил на себя мрачности — чего тут бояться? Но когда он снова обернулся, Тан Цзюньхэ уже на него не смотрел.
— Брат. — Тан Цзюньхэ повернулся к Ян Сюаню и тихо сказал: — Пойдём домой.
Ян Сюань открыл глаза и, всё так же откинув голову на спинку дивана, посмотрел на него. Его глаза, из-за того что были глубоко посажены, всегда казались особенно тёмными, за эти короткие минуты они налились красным, а голос звучал пугающе хрипло:
— Угу, идём.
Видя, что Ян Сюань вместе с Тан Цзюньхэ направляется к выходу, Фэн Бо вытянул шею, но промолчал. Зато Ван Синчунь обернулся и спросил:
— Сюань-гэ, уже уходишь?
— Да, я пойду, а вы развлекайтесь.
Его состояние казалось очень странным: это не было той мрачной злобой, как во время драки, и не тем раздражением, когда лопается терпение. Из-за странного выражения лица он казался совсем другим человеком.