6. Чужая радость - собственный пепел.

تأخذ الروحُ الراحلةُ نصفَ روحِ الحيِّ معها، وهذا القفلُ لا يُفتحُ بمفاتيحِ الآخرين.

Ушедшая душа забирает половину живой, и этот замок не открыть чужими ключами.

***

Ближе к четырем часам утра тяжелые двери операционного блока наконец распахнулись. Хирург, устало стягивая с лица зеленую маску, вышел в коридор. Зара, которая все эти два часа не отходила от поста, мгновенно поднялась. Рахим, сидевший на кушетке чуть поодаль, вскинул голову. Родственники рабочего замерли, боясь издать хоть звук.

— Всё в порядке, — устало, но с улыбкой произнес врач, обращаясь к Рахиму и Заре.

— Кровотечение остановили, селезенку удалось спасти. Парень крепкий. Жить будет. Сейчас переводим в палату интенсивной терапии.

Коридор больницы в одно мгновение взорвался плачем, но теперь это был плач облегчения и чистой радости. Беременная жена рабочего упала на колени, вознося руки к небу, а пожилая мать бросилась обнимать сыновей.Зара сделала глубокий вдох, чувствуя, как с её собственных плеч свалилась  гора камней. Ноги после бессонных суток были ватными. Она посмотрела на Рахима. Тот стоял чуть в стороне от ликующей семьи, засунув руки в карманы брюк. На его  лице не отразилось и тени улыбки, но глаза стали чуть мягче. Он коротко, одними глазами, поблагодарил Зару за работу.

— Моя смена окончена, Рахим Асланович, — тихо сказала Зара, собирая свои вещи. — Родственников я устрою. Вам тоже пора отдохнуть.

Она накинула куртку, на прощание мягко коснулась плеча плачущей матери рабочего и покинула больницу. Спустя полчаса каталку с пострадавшим мужчиной наконец выкатили в коридор реанимации, чтобы перевезти в палату. Он уже пришел в себя после наркоза, хоть и был еще очень слаб. И тут началось то, что заставило Рахима буквально окаменеть на месте.Семья сгрудилась вокруг каталки. Жена со слезами на глазах ловила и целовала его бледные, испачканные строительной пылью пальцы. Мать гладила сына по голове, шепча ласковые слова на родном языке, а братья крепко, но осторожно сжимали его плечи.

Они были вместе. Они выстояли.

Смерть отступила, вернув им главное, и эта комната сейчас буквально искрилась. Рахим стоял у окна, и эта чужая радость жизни бил его наотмашь, как самый жестокий апперкот на ринге. Он смотрел на то, как жена целует руки раненого мужа, и перед его глазами с удушающей четкостью вспыхнула другая картина.