5. Точка пересечения.

يسهل تحمل العبء الثقيل عندما يكون هناك شخص قريب لا يخشى ثقل حزن الآخرين.

Тяжелую ношу легче нести, когда рядом тот, кто не боится веса чужого горя.

***

Прошла неделя, но эхо субботнего скандала до сих пор сотрясало оба семейных клана. Рахим не возвращался в родительский дом. Он полностью забаррикадировался в своей квартире и дневал и ночевал на строительных объектах, выжимая из рабочих и из самого себя последние силы. Отец объявил ему негласный бойкот, и это молчание Аслана давило на Рахима сильнее любого крика.Единственным местом, где он мог дышать, оставался боксерский зал.Поздним вечером Рахим стоял на ринге, методично нанося сокрушительные удары по тяжелому кожаному мешку. Снаряд ходил ходуном, цепи на потолке натужно звенели, а пот крупными каплями заливал глаза. Мурата, мужа Лейлы, в зале больше не было, после того разговора Рахим ясно дал понять приятелю, что их общению пришел конец. Мужчины его породы не делили ринг с теми, кто топчет семейную честь.

Рахим сделал резкий выпад, левый хук, правый прямой — мешок глухо отлетел в сторону. Он тяжело дышал, упершись руками в канаты и глядя в глубь полутемного зала. Он ждал, что бокс, как обычно, принесет ему тупую, спасительную усталость, которая сотрет все мысли.Но в этот раз привычная анастезия не работала.

Вместо привычных воспоминаний о разбитом кортеже и запахе шелка Айлин, в его сознании упрямо, наперекор всему всплывал совершенно другой образ. Рахим хмурился, зло вытирал пот со лба перчаткой, но память отказывалась подчиняться. Он снова и снова видел те несколько секунд у лестницы в доме Руслана.Тогда, посреди всеобщей паники, криков и звона разбитого хрусталя, когда Марьям в слезах сбежала, все мужчины застыли от шока. Все, кроме одной девушки. Рахим отчетливо помнил, как из тени лестницы шагнула тонкая, хрупкая фигура в скромном изумрудном платье.

Рахим вспомнил, как их взгляды пересеклись. Он смотрел на нее со своей привычной жестокостью, готовый выжечь любого, кто приблизится. Но в её миндалевидных глазах не было страха. Она не отвернулась, не заплакала и не сжалась, как Марьям. В её взгляде проступило что-то такое, от чего у Рахима тогда едва заметно дрогнули пальцы. глубокое, тихое понимание его боли и странная, почти врачебная жалость. Словно она за одну секунду заглянула в его душу и увидела там не монстра,а тяжело раненного зверя.

— Кто она такая?.. — глухо прорычал Рахим.