2. Вес слова.
من السهل أن تتأمل قمة الجبل بإعجاب، إلى أن تشعر بالرياح المتجمدة المنبعثة من مثلجاته.
Легко залюбоваться вершиной горы, пока не почувствуешь леденящий ветер её ледников.
***
Запах сырости и бензина в подземном паркинге сменился душным, тяжелым ароматом специй, стоило Рахиму переступить порог дома. После разговора в спортзале кулаки всё еще горели от ярости, а в ушах набатом звучали циничные слова Мурата. Рахим надеялся быстро подняться к себе, но стоило ему зайти, как он понял. Его ждали.
В просторной гостиной, залитой мягким светом хрустальной люстры, за большим столом сидели его родители. Отец, Аслан, мужчина с окладистой седой бородой и тяжелым взглядом, молча перебирал четки. Мать, Салима, сидела чуть поодаль, её глаза были красными — она явно плакала до его прихода.
— Рахим, сядь, — голос отца прозвучал негромко, но в нем звенела сталь, не терпящая возражений.
Рахим остановился в дверях, не снимая спортивной куртки. Его лицо оставалось каменным, но желваки на челюсти привычно заходили ходуном. Он не хотел этого разговора. Он ненавидел его заранее.
— Я устал после тренировки, отец. Давай завтра, — глухо ответил Рахим, делая шаг к лестнице.— Сядь, я сказал! — Аслан с глухим стуком опустил четки на полированное дерево стола. — Три года, Рахим. Три года мы молчали. Мы уважали твое горе, мы хоронили Айлин вместе с тобой. Но так дело больше не пойдет. Ты живой мужчина, тебе двадцать шесть лет! Ты уничтожаешь себя, ты уничтожаешь наш род!
Салима тихо всхлипнула, прижав платок к губам, и умоляюще посмотрела на сына.
— Сынок, посмотри на меня, — сквозь слезы заговорила мать, и в её голосе было столько невыносимой боли, что Рахиму на секунду показалось, будто его собственная броня треснула.
— Твой отец прав. Ты стал как тень. На тебя страшно смотреть.. ни улыбки, ни живого слова. Дом пустой, внуков нет. Айлин уже в раю, её не вернуть плачем и одиночеством. Ты должен продолжить жизнь. Мы нашли тебе хорошую девушку из уважаемой семьи...
— Хватит, — резко оборвал её Рахим.Его глаза полыхнули огнем, который он так долго держал под замком. Он сделал три шага вперед, вплотную приближаясь к столу, и оперся на него тяжелыми, сбитыми в кровь кулаками.
— Я один раз сказал и больше повторять не буду. Моя жена погибла три года назад. Другой у меня не будет. Не нужно искать мне невест, не нужно приводить их в этот дом. Любая женщина рядом со мной будет несчастна, потому что моя душа осталась на той трассе.