Глава 41

То, что нельзя остановить

Карлиан рос слишком быстро.

Эмилия поняла это не в один момент — это было похоже на лавину, которая медленно набирает скорость, а потом внезапно сносит всё на своём пути.

— Эдвард… — она стояла посреди спальни, держа в руках детскую кофточку. — Я купила это три дня назад.

Эдвард молча взял вещь, приложил к сыну и сразу понял.

— Она уже мала, — спокойно сказал он.

— Уже?! — Эмилия всплеснула руками. — Он что, растёт по часам?!

Карлиан сидел на ковре и с серьёзным видом рассматривал свои пальцы. Услышав голос матери, он поднял голову и улыбнулся — так, как умел только он. Слишком осознанно для младенца.

— Ма… — протянул он и потянулся к ней.

Эмилия тут же растаяла, опустившись рядом и обняв сына.

— Ну как на тебя злиться, а? — прошептала она. — Ты же мой маленький ураган…

Эдвард присел рядом, наблюдая за ними с мягкой улыбкой.

— Он не просто быстро растёт, — тихо сказал он. — Он… развивается.

— Я знаю, — Эмилия вздохнула. — Иногда мне кажется, что он понимает больше, чем должен.

Карлиан вдруг положил ладошку ей на грудь, затем на шею… и остановился.

Его глаза — тёплые, глубокие, слишком внимательные — смотрели прямо на неё.

— Сердце, — тихо сказал он.

Эмилия замерла.

— Что?

Эдвард резко поднял голову.

— Карлиан… — осторожно позвал он. — Что ты чувствуешь?

Мальчик нахмурился, будто подбирая слова, и снова коснулся Эмилии — теперь живота, груди, потом Эдварда.

— Быстро… — он указал на мать. — Медленно… — на отца.

Эдвард выпрямился.

— Он чувствует ритмы, — сказал он, поражённо. — Сердцебиение. Потоки. Жизнь.

Карлайл позже подтвердил:
способность Карлиана — чувствовать жизненную энергию, различать живое, неживое, вампиров, людей… и даже изменения внутри тела.

— Он словно настроен на саму суть существования, — сказал Карлайл. — Это редчайший дар.

Эмилия тогда лишь прижала сына к себе крепче.

— Главное, чтобы он был счастлив, — сказала она. — Остальное не важно.

---

Через несколько дней Эдвард настоял:

— Нам нужно уехать. Ненадолго. Только ты и я.

— А Карлиан? — сразу напряглась Эмилия.

— С Розали. Она его никому не отдаст даже под угрозой апокалипсиса.

Эмилия слабо улыбнулась.

— Ладно… — она вздохнула. — Нам правда нужен отдых.

Они уехали за город — туда, где лес был густым, а воздух чистым. Домик был маленький, уютный, почти скрытый от мира.

Там они снова были просто Эмилией и Эдвардом.

Без страхов.
Без Вольтури.
Без пророчеств.

Вечером они сидели у камина. Эдвард держал Эмилию за руку, большим пальцем медленно водя по её коже.

— Я скучал по этому, — признался он. — По тишине с тобой.

— Я тоже, — тихо ответила она.

Их близость была нежной, осторожной, наполненной любовью, а не страстью.
Они словно напоминали друг другу, зачем вообще борются.

---

Когда они вернулись домой, Карлиан первым выбежал навстречу.

— Мама! — радостно крикнул он, бросаясь к ней.

Эмилия тут же подхватила его на руки.

— Мой хороший, мы скучали!

Карлиан вдруг замер.
Его лицо стало серьёзным. Он аккуратно положил обе ладошки ей на живот.

— Там… — он наклонил голову. — Ляля.

Эмилия рассмеялась.

— Нет, солнышко, — мягко сказала она. — Там никого нет.

Карлиан нахмурился.

— Есть, — уверенно сказал он.

Эдвард напрягся, но промолчал.

— Ты фантазёр, — улыбнулась Эмилия и поцеловала сына в макушку.

Но спустя неделю она сидела на краю кровати, сжимая тест дрожащими пальцами.

— Эдвард… — её голос был едва слышен.

Он уже всё понял. Он слышал её сердце — слишком быстрое. Чувствовал изменения.

— Скажи, — попросил он, хотя знал ответ.

Эмилия подняла глаза, полные страха и изумления.

— Я беременна.

Мир словно остановился.

— Это невозможно… — прошептал он.

— Я знаю, — она сглотнула. — Но Карлиан… он знал. Он чувствовал.

Эдвард опустился перед ней на колени, обхватив её лицо ладонями.

— Вольтури… — выдохнул он. — Эмилия, они говорили…

— Я знаю, — она прижалась лбом к его лбу. — Но я не могу… не могу ненавидеть это.

Карлиан подошёл ближе, снова положил руку на её живот — теперь осторожно, почти бережно.

— Мама… — тихо сказал он. — Тепло.

Эмилия закрыла глаза, по щеке скатилась слеза.

— Что же мы наделали… — прошептала она.

Эдвард крепко обнял её.

— Мы сделали то, что не смогли остановить, — твёрдо сказал он. — Любовь.

А где-то далеко…
в тени…
что-то уже начинало двигаться.