Глава 42
Когда любовь болит
Беременность Эмилии с самого начала была не такой, как первая.
Живот рос слишком быстро.
Не днями — часами.
Эмилия стояла перед зеркалом в спальне Калленов, опираясь ладонями о комод. Её дыхание было прерывистым, лоб покрыт испариной.
— Эдвард… — тихо позвала она. — Мне больно.
Он оказался рядом мгновенно, словно вырвался из воздуха.
— Где? — его голос дрожал, хотя он пытался держаться. — Скажи мне, где именно.
— Везде, — честно ответила она. — Как будто меня… распирает изнутри.
Он осторожно положил ладонь на её живот. Под кожей будто что-то двигалось — не резко, не агрессивно, но непрерывно.
— Он растёт слишком быстро, — прошептал Эдвард. — Это… неправильно.
— Я знаю, — Эмилия попыталась улыбнуться. — Но он живой. Я чувствую это.
Ночами она почти не спала.
Каждое движение отзывалось болью.
Иногда она вскрикивала — коротко, резко — и Эдвард тогда сжимал кулаки, ненавидя себя за бессилие.
Однажды ночью раздался хруст.
Эмилия закричала.
— Эдвард!
Он был рядом прежде, чем звук успел затихнуть.
— Что случилось?!
— Рёбра… — она задыхалась. — Мне кажется… что-то сломалось.
Карлайл прибежал следом, Элис и Джаспер — сразу за ним.
Карлайл осторожно осмотрел её.
— Да, — тихо сказал он. — Микротрещины. Кости не выдерживают давления.
Эдвард отшатнулся, словно его ударили.
— Это убивает её, — сорвалось с его губ. — Это убивает мою жену.
— Эдвард, — строго сказала Элис. — Сейчас не время.
— А когда?! — он повысил голос, впервые за долгое время. — Когда она перестанет дышать?!
Эмилия потянулась к нему, пальцы дрожали.
— Не кричи… пожалуйста.
Он опустился рядом с кроватью, взял её руку и прижал к губам.
— Прости, — прошептал он. — Прости меня.
---
Дни превращались в борьбу.
Элис приносила подушки, помогала менять положение.
Джаспер сглаживал боль, насколько мог.
Карлайл снова и снова искал информацию.
Но ничего.
— Я не нахожу аналогов, — признался он однажды ночью. — Ни в одном источнике.
Эдвард сидел в библиотеке, окружённый старыми книгами. Он не спал. Он читал.
И нашёл.
Страница была жёлтой, хрупкой, почти рассыпалась под пальцами.
Он прочитал медленно.
Потом ещё раз.
Потом — вслух.
— «Дети, рождённые от вампиров и смертных, ранее назывались демонами…»
— «Их рост разрушал тело матери…»
— «Новорождённые пожирали своих матерей ещё до первого вдоха…»
Книга выпала из его рук.
— Нет… — прошептал он. — Нет, нет, нет.
Он вошёл в спальню Эмилии резко, почти грубо.
— Ты знала?! — его голос был срывающимся. — Ты знала, чем это может закончиться?!
Эмилия подняла на него глаза. Уставшие. Больные. Но живые.
— Я знала, что это будет трудно, — тихо сказала она. — Но я не знала, что ты начнёшь бояться собственного ребёнка.
— Он может убить тебя! — крикнул Эдвард. — Ты понимаешь это?!
— А ты понимаешь, — её голос дрогнул, — что я уже люблю его?
Тишина разорвала комнату.
И вдруг Эдвард замер.
Он прислушался.
Глубже.
Тонче.
Туда, куда раньше не смел.
И услышал.
Сердце.
Маленькое.
Быстрое.
Радостное.
— Он… — прошептал Эдвард, задыхаясь. — Он счастлив.
Эмилия посмотрела на него сквозь слёзы.
— Что?
— Его сердце… — он опустился рядом, прижав ладонь к её животу. — Оно не боится. Оно… радуется. Он чувствует тебя.
Эмилия закрыла рот ладонью.
— Правда?.. — её голос сломался.
— Да, — твёрдо сказал он. — Он не монстр. Он живой. Он… наш.
Она заплакала. Не от боли.
От облегчения.
От радости.
— Спасибо, — всхлипнула она. — Спасибо, что услышал его.
Эдвард прижал лоб к её животу.
— Прости меня, — сказал он. — Я буду бороться. До конца. За тебя. За них обоих.
Карлайл, стоявший в дверях, тихо произнёс:
— Тогда мы найдём способ. Любой ценой.
И где-то внутри Эмилии ребёнок снова пошевелился — мягко, почти ласково.