Глава 43

Между жизнью и вечностью

Ночь была слишком тихой.
Эдвард стоял у окна, когда внезапно услышал это — резкий, ломающийся звук, будто что-то внутри Эмилии… сломалось.
— Эдвард… — её голос был хриплым. — Я… я не могу…
Раздался хруст.
— Нет, — выдохнул он и оказался рядом в одно мгновение.
Эмилия вскрикнула так, что этот крик, казалось, разорвал сам дом.
— Спина… — она задохнулась. — Эдвард, я падаю…
Её ноги подкосились. Она рухнула на колени, тело дрожало от боли. Она начала заваливаться назад, но Эдвард успел — подхватил её голову, не дав удариться.
— Я здесь. Я держу тебя. Смотри на меня, — его голос был напряжён, но ровен. — Карлайл!
Дом взорвался движением.
Элис влетела первой.
— Началось, — выдохнула она. — Всё. Сейчас.
— Это слишком рано, — сказал Карлайл, опускаясь рядом. — Но остановить уже нельзя.
Эмилия задыхалась, её тело выгибалось от боли.
— Я… не выдержу… — прошептала она, сжимая руку Эдварда. — Я правда… не выдержу…
— Выдержишь, — хрипло ответил он. — Потому что ты сильнее всех, кого я знал.
Роды были ужасающими.
Каждое сокращение ломало её тело.
Кости не выдерживали.
Рёбра хрустели снова и снова.
Эдвард слышал каждый звук. И это сводило его с ума.
— Дыши, — умоляюще говорил он. — Со мной. Вот так.
— Я люблю тебя… — прошептала Эмилия между криками. — Если… если что-то случится…
— Не смей, — резко сказал он. — Ты останешься. Слышишь? Ты нужна мне. Ты нужна им.
И вдруг — крик.
Не боли.
Новый.
— Девочка, — выдохнул Карлайл.
Эдвард замер.
— Она… жива?
— Да. Жива.
— Эдвард… — голос Эмилии был еле слышен. — Покажи… пожалуйста.
Он взял малышку дрожащими руками.
— Эйлин, — прошептал он. — Ты слышишь? Это твоя мама.
Он положил ребёнка на грудь Эмилии.
Малышка была тёплой. Маленькой. Идеальной.
Её губы вдруг сомкнулись на коже матери.
— Нет… — прошептал Эдвард.
Эмилия резко вдохнула… и не выдохнула.
— Эмилия? — его голос сорвался. — Эмилия!
Сердце остановилось.
— Она не дышит, — тихо сказал Карлайл.
Мир Эдварда рухнул.
— Нет, — прорычал он. — Нет!
Он не думал. Он действовал.
Его зубы вонзились в её кожу.
Яд хлынул в кровь.
— Прости, — прошептал он, прижимая её к себе. — Прости меня. Я не позволю тебе уйти.
Три дня.
Три бесконечных дня Эмилия лежала в тишине.
Её тело горело.
Менялось.
Перерождалось.
На четвёртый день её глаза резко распахнулись.
— Я… хочу есть, — прохрипела она.
Эдвард был рядом мгновенно.
— Ты со мной. Всё хорошо.
Она посмотрела на свои руки. На мир.
— Я… слышу всё.
— Потому что ты как мы, — тихо сказал он. — Ты жива. По-другому.
Они вышли на охоту.
Запах оленя был первым.
Она бросилась — резко, быстро — и остановилась.
— Нет… — прошептала она. — Там… кровь.
Она исчезла.
Эдвард нашёл её на скале. Рядом — человек, скалолаз.
— Я не могу, — сказала она, дрожа. — Я не хочу быть чудовищем.
И снова исчезла.
Через секунды она была у оленя.
Чисто. Быстро.
Эдвард смотрел на неё с восхищением.
— Вот какая у меня жена, — тихо сказал он.
Когда она вернулась в дом, первым, кого она увидела, был Карлиан.
Он стоял в дверях и плакал.
— Ты… не будешь меня любить… — прошептал он. — Ты теперь другая…
Эмилия опустилась перед ним, обняла крепко.
— Слушай меня, — сказала она, прижимая его к себе. — Я люблю тебя. Всегда. Ты мой первый. Ты мой сын.
Он всхлипнул.
— Правда?
— Правда.
Она подняла Эйлин.
— А это твоя сестрёнка.
Карлиан улыбнулся сквозь слёзы.
— Она красивая.
Эдвард смотрел на них — на свою семью — и впервые за долгое время почувствовал не страх.
Вечность.