Глава 24
злость и одно большое «наконец-то»
У Калленов стояла тишина, настолько плотная, будто дом перестал дышать. Все сидели в гостиной, каждый по-своему напряжённый, будто ожидали удара грома.
Эдвард стоял у окна, руки в карманах, взгляд прикован к пустой заснеженной улице. Его обычная холодная сосредоточенность исчезла — теперь он выглядел живым человеком, измученным и одновременно счастливым.
Счастливым настолько, что Элис ходила кругами вокруг него, как мотылёк вокруг света.
— Ну говори уже! — не выдержала она. — Ты правда… правда… это произошло? Она позвонила? Она сама?
Эдвард медленно повернулся, но улыбка сорвалась быстрее, чем он успел что-то сказать.
Он кивнул.
— Мы помирились.
Розали вскинула брови. Джаспер замер с книгой в руках. Карлайл и Эсме обменялись коротким, мягким взглядом.
— Скажи нормально, — потребовала Элис. — Не это скучное «помирились». Что она сказала? Как всё прошло? Что-то вообще происходило или вы просто стояли и смотрели друг на друга?
Эдвард опёрся плечом о стену, прикрыл глаза, будто воспоминание было слишком ценным, чтобы рассказать его сразу.
— Она пришла вовремя… как всегда. Говорила… долго. Много. Она устала злиться. Устала от боли. Сказала, что ненавидит ложь… но ненавидит жизнь без меня ещё сильнее.
Элис приложила руки к груди:
— О-о-о-о-о-о, я знала! Я знала, что она не выдержит!
Розали фыркнула:
— Это звучит будто у неё выбора не было.
— Розали, — мягко сказала Эсме, — нам стоит быть благодарными, что всё наладилось.
— Да я и благодарна, — пробурчала Розали. — Просто… пусть он теперь хотя бы не напортачит снова.
Эдвард даже не обиделся.
— Не собираюсь.
— И КОГДА МЫ К НЕЙ ЕДЕМ?! — воскликнула Элис, подпрыгнув, словно её подбросили пружины.
— Элис, — устало сказал Джаспер, — дай ему хоть минуту дышать.
— Минуты нет! — Элис уже схватила свою сумку. — Она там одна! Вдруг она снова передумает? Вдруг ей нужно платье? Вдруг ей нужен совет? Вдруг ей нужна Я?!
Карлайл тихо улыбнулся:
— Элис, думаю… если Эмилия снова будет злиться, то точно не из-за платья.
Элис всё равно продолжала бегать по комнате, пока Эдвард не выдохнул:
— Ладно. Если хотите увидеть её реакцию — идём.
— Я первая! — выкрикнула Элис и вылетела из дома раньше всех.
…
Когда машина остановилась возле дома Эмилии, в окне мигал тёплый свет. Эдвард ещё не успел открыть дверь, как Элис испарилась — буквально исчезла из поля зрения.
Он тихо простонал:
— Я говорил ей подождать…
Но было поздно.
Дверь распахнулась.
— ЭМИЛИЯ!!! — голос Элис взвился так, будто она объявила начало Нового года.
Эмилия даже не успела ничего понять — Элис влетела в дом, подхватила её в объятия и закружила так резко, что девушка едва не потеряла равновесие.
— Элис?! — Эмилия ахнула. — Ты что—
— ТЫ ПОМИРИЛАСЬ С НИМ!! — кричала Элис. — Я ТАК РАДА!! Я ТАК СКУЧАЛА!! Я ЗНАЛА, ЧТО ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ЕГО НЕНАВИДЕТЬ ВЕЧНО!!
— Элис… — попыталась вставить Эмилия, — я рада тебя видеть, но ты душишь…
— Извини! — Элис отскочила, но снова схватила её за руки. — Ты выглядишь чудесно! И спокойнее! И вообще — светишься!
— Элис, дай девочке хоть воздух вдохнуть, — раздался голос Айлин, которая вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. На её лице была мягкая улыбка. — Мы рады, что ты пришла.
— А я всегда рада приходить! — радостно заявила Элис, чуть не подпрыгнув.
Но радость длилась недолго.
Потому что из гостиной вышел Лукас.
И воздух в доме мгновенно стал тяжелее.
Он не кричал. Не бросался. Просто стоял, сложив руки на груди, и смотрел на Эдварда так, будто тот был снегом, который он не хотел убирать.
— Тогда понятно, почему шум, — спокойно, но сухо сказал Лукас. — Каллены.
Эдвард слегка поклонился:
— Спасибо, что впустили.
— Я не впускал. Это Элис влетела.
— Пап, — тихо сказала Эмилия, делая шаг вперёд.
Лукас поднял ладонь.
— Я ничего не говорю. Пока ничего. — Он перевёл взгляд на Эдварда. — Ты сделал ей больно.
— Я знаю.
— Больно достаточно, чтобы она недели не могла спокойно спать.
— Я знаю.
— И всё же ты снова здесь.
— Потому что она этого хотела, — спокойно сказал Эдвард.
Лукас недовольно фыркнул.
Айлин же подошла и мягко коснулась руки мужа:
— Лукас… она сама позвала его. Сама. Это важно.
— И что? — бросил он. — Если она решает довериться кому-то, кто врет ей, это делает решение правильным?
Эмилия резко подняла голову:
— Папа!
Но Эдвард заговорил первым:
— Лукас, я понимаю ваше недоверие. И понимаю, что его нельзя снять словами. Но я не пришёл оправдываться. Я пришёл быть честным. И если вы решите, что мне не место рядом с вашей дочерью — я уйду. Но только если она сама скажет это.
Лукас сжал губы.
Но не ответил.
Элис от волнения чуть ли не рвала воздух руками:
— Можно я что-то скажу?
— Нет, — одновременно ответили Лукас и Эдвард.
Айлин тихонько рассмеялась.
Эмилия подошла ближе к Эдварду и взяла его за руку. Лукас это заметил — и отвёл взгляд, будто этот жест был ему физически неприятен, но бороться с ним он не мог.
— Пап, — сказала Эмилия мягко, — я зла была на него… это правда. Но я поняла, что если я потеряю его из-за обиды, то это будет хуже любой лжи. Он ошибся. Но он пришёл… не прятался. Он боролся.
Лукас медленно выдохнул и посмотрел на дочь, потом на Эдварда.
— Это твоё решение? — тихо спросил он.
— Моё.
— Тогда… — он тяжело тронул рукой лоб, — я пока тебя не принимаю полностью. Пока. Но если ты снова заставишь её плакать, Каллен… я разнесу твой дом по брёвнам.
Эдвард кивнул с необычной серьёзностью:
— Это справедливо.
Элис тихо шепнула Джасперу:
— Вот почему я люблю людей. Они такие драматичные!
Айлин, наконец, улыбнулась:
— Ну что… раз уж вы опять вместе… остаётесь ужинать?
Эмилия счастливо рассмеялась.
Эдвард посмотрел на неё так, будто впервые за долгие недели мог дышать.
— Мы бы с удовольствием, — ответил он.
Элис радостно взвизгнула и снова бросилась обнимать Эмилию, и только Джаспер успел её поймать, прежде чем она снесла половину стола.
— Мы снова семья! — объявила она.
Лукас только покачал головой.
Но уголки его губ всё же дрогнули.
Совсем чуть-чуть.