Глава 15. «Выбор без выбора»

До ее дня рождения оставались считанные минуты, а ощущение было, будто она стоит на краю пропасти. Тихий стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Даниэла. Не с шумным поздравлением, а с маленьким, аккуратным тортом в руках, украшенным единственной свечой. Ее улыбка была осторожной, как будто она боялась разбить хрупкую тишину вокруг подруги.

— С днем рождения, ириска, — прошептала Даниэла, зажигая свечу. — Хотя бы загадай желание. Хотя бы одно.

Пламя свечи колыхалось, отражаясь в глазах Андреа, которые казались бездонными и пустыми. Она задула свечу, даже не загадав. Желаний не было. Только усталость. Они сидели на полу у дивана, молча ковыряя вилками кусочки торта. Сладость во рту казалась пресной, лишенной вкуса. Андреа чувствовала благодарность к Даниэле за эту тихую настойчивость, за само ее присутствие, но слова застревали в горле комом.

И тут снова стук. Не в дверь, а в сердце. Курьер с огромным, роскошным букетом розовых пионов – море нежности и роскоши. Сердце Андреа бешено заколотилось еще до того, как она увидела конверт с его ровным, размашистым почерком. Винсент.

Пальцы дрожали, вскрывая конверт.

«Андреа,

Поздравляю с днем рождения. Знаю, что наши пути сейчас далеки, и это мой выбор, который причинил тебе боль. Но ты для меня всегда была и останешься человеком, чья жизнь небезразлична мне, словно жизнь родного человека. Я не могу пройти мимо этого дня, не сказав тебе этих слов. Желаю тебе спокойствия, сил и, главное, настоящего счастья, которое ты заслуживаешь всем сердцем. Пусть этот год принесет тебе только свет.

Помни: что бы ни случилось, я не оставлю тебя в беде. Ты для меня никогда не будешь сторонним человеком. Всегда приду на помощь.

С днем рождения, Андреа!

Винсент.»

Формальности. Вежливость. И эта последняя фраза – «Ты для меня никогда не будешь сторонним человеком... Всегда приду на помощь» – как нож в незажившую рану. Не «люблю». Не «скучаю». Но и не «прощай». Это было хуже. Это была привязанность, ответственность, долг – все, что угодно, кроме того, чего она, как выяснилось, все еще безумно хотела. Горячие слезы хлынули ручьем, капли падали на дорогую бумагу, расплывая чернила слов «родной человек». Она не сдерживала рыданий – глухих, сотрясающих все тело. Весь стыд, вся боль, вся выжженная пустота последних дней вырвались наружу.