Глава 4. Игра на публику
Следующие месяцы мы с Томом играли роль влюблённой пары. Посещали светские мероприятия, позировали для газет, обменивались дорогими подарками.
Каждое появление на публике было тщательно продумано: я — в изысканных платьях пастельных тонов, Том — в безупречных костюмах тёмных оттенков. Мы улыбались, переглядывались, касались друг друга — всё это фиксировали десятки камер.
Билл, хоть и не был официально частью сделки, постоянно находился рядом — то отпускал колкие комментарии, то неожиданно появлялся на фотографиях в газетах рядом с нами, создавая иллюзию дружной компании. Он умел оказаться в кадре в самый нужный момент: то подливал мне шампанского, то шутил с Томом, то делал вид, что отчитывает нас за слишком долгие взгляды друг на друга.
— Ты отлично играешь, принцесса, — шепнул Том мне на приёме у посла. Мы стояли у окна, делая вид, что любуемся видом на залив, мерцающий огнями вечернего города.
— Практика с детства, — улыбнулась я. — Отец учил, как улыбаться, не показывая зубы.
Он тихо рассмеялся:
— Мой отец учил, как держать нож так, чтобы никто не заметил.
Билл, стоявший неподалёку, подмигнул нам и громко заявил:
— Брат, ты слишком серьёзен! Айюн, позвольте пригласить вас на танец — пока Том не успел превратить этот вечер в заседание совета директоров!
Все вокруг засмеялись, включая наших отцов. Габриель Каулитц слегка улыбнулся, Дон Белуччи одобрительно кивнул. План работал: мы выглядели счастливой молодой семьёй, перспективным союзом двух могущественных кланов.
Один из вечеров запомнился особенно. Мы оказались в саду особняка Каулитцев — там, где цвела сакура, моё любимое дерево. В детстве я часто представляла, что эти нежные лепестки — волшебные искры, способные исполнить любое желание. Сейчас же они просто кружились в воздухе, создавая вокруг нас розовый вихрь.
Том подошёл бесшумно — я даже не услышала его шагов на мягкой траве. Он остановился рядом, глядя, как я протягиваю руку, пытаясь поймать падающий лепесток.
— Красиво, — тихо произнёс он. — Никогда не видел, чтобы кто‑то так любовался цветами.
— Сакура — моё любимое дерево, — ответила я, не оборачиваясь. — Оно напоминает мне, что даже самое хрупкое может быть сильным. Как мы.