Глава 39
От лица Власа
Я дурак.
Я полный дурак.
Как я мог не заметить, сидя возле неё, что трубка, благодаря которой она жила, была перерезана? Я же смотрел на неё. Я держал её за руку. Я следил за каждым её вдохом. Или мне только казалось, что следил?
Если бы я не зашёл к ней…
Если бы успел заметить с самого начала…
Если бы посмотрел внимательнее…
Я во всём виноват.
Я виноват абсолютно во всём.
Я не защитил её.
Мысли крутятся по кругу. Снова и снова. Одни и те же слова, одни и те же обвинения. Они режут сильнее любого ножа.
Из-за меня у неё на несколько секунд остановилось сердце.
Нет… не из-за меня.
Кто-то пробрался в её палату, пока мы все были у Марка.
Кто-то зашёл туда, зная, что она беззащитна. И перерезал трубки. Спокойно. Без колебаний.
Камеры в тот момент не работали, а охранники сказали, что человек представился родственником Власа.
Завтра их уже не будет в живых.
Но сейчас не время искать виновного.
Сейчас я могу только надеяться, чтобы с ней всё было хорошо.
Врачи сказали, что у Вивьен была клиническая смерть — сердце остановилось на несколько секунд.
Несколько секунд без пульса.
Несколько секунд без дыхания.
Несколько секунд между жизнью и…
Я не позволяю себе закончить эту мысль.
Один час.
Я сижу под её палатой и смотрю на белую дверь. На табличку с её именем. На холодную металлическую ручку.
Два часа.
Люди проходят мимо. Кто-то разговаривает. Кто-то плачет. Где-то пищат аппараты. Всё это звучит будто издалека. Будто я под водой.
Четыре часа.
Я всё ещё здесь.
Спина ноет от неудобного пластикового стула. Ноги затекли. Руки холодные. Но я не двигаюсь. Мне кажется, если я сдвинусь с места — случится что-то плохое. Будто моё присутствие здесь удерживает её.
Я должен был защитить её.
Когда впервые увидел её слабой, лежащей под этими трубками, я пообещал себе, что больше никто и никогда не причинит ей боль.
И что я сделал?
Отвлёкся. Ушёл. Доверился случаю.
Перед глазами снова и снова всплывает тот момент. Аппарат начинает тревожно пищать. Я смотрю — и понимаю, что что-то не так. Вивьен начинает вся дрожать, а после этого задыхаться.
Этот звук.
Этот хаос.
Крики врачей.
Её безжизненно бледное лицо.
И фраза:
— Сердце остановилось!
Я тогда будто умер вместе с ней.
Но… если бы я не был там?
Если бы я не зашёл?
Возможно, никто бы не заметил вовремя. Никто бы не услышал сигнал. Никто бы не позвал врачей.
И она бы умерла по-настоящему.
Эта мысль врезается в меня неожиданно. И в ней — что-то страшное и одновременно спасительное.
Может… я всё же не полностью бесполезен?
Но облегчение не приходит. Только усталость.