Глава 38

От лица Власа

Прошло больше двух недель.

Четырнадцать дней и несколько часов, если быть точным.
Я считаю. Я всегда считаю.

Иногда мне кажется, что время остановилось. Иногда - что оно издевается надо мной, медленно, методично, как я когда-то издевался над своими врагами.

Я привык жить в ритме выстрелов, приказов и холодных решений.
Я привык быть тем, кого боятся.
Я привык смотреть, как ломаются другие.

Но я не был готов смотреть, как ломаются они.

Каждое утро начинается одинаково - с пустоты в груди. Не боли. Боль - это живое. Это значит, что внутри что-то ещё дышит. У меня внутри - пустота. Тяжёлая, густая, как бетон.

Я иду в больницу.

Палата Марка - первая.

Он лежит неподвижно, будто просто уснул после тяжёлого дня. Если не знать, можно подумать, что он сейчас откроет глаза и скажет:

«Влас, ты выглядишь как дерьмо. Опять не спал?»

Я сажусь рядом. Стул скрипит - единственный звук в палате, кроме монотонного писка аппаратов.

- Ты бы сейчас ржал надо мной, - говорю тихо. - Сказал бы, что я слишком драматизирую.

Марк всегда был светлее меня. Всегда проще. Он умел вытаскивать меня из темноты, даже не замечая этого. Просто своим присутствием.

Теперь я сижу и жду, пока он вернётся.
Жду, как идиот.

Я рассказываю ему новости. Рассказываю, кто звонил. Что происходит. Хотя на самом деле ничего не происходит. Мир не остановился. Люди продолжают жить. Это бесит больше всего.

Потом - палата Вивьен.

С ней всё иначе.

Возле её двери я всегда замираю. Каждый раз. Как будто внутри меня есть что-то, что боится заходить.

Она выглядит слишком хрупкой для этого мира. Слишком тихой. Слишком беззащитной.

И это ломает меня сильнее, чем всё остальное.

Я подхожу ближе. Сажусь рядом. Беру её руку.

Холодная. Тонкая. Без ответа.

Я привык, что она смотрит на меня с вызовом. Что она спорит. Что смеётся, даже когда злится. Я привык к её голосу.

Сейчас - тишина.

Я пытаюсь не заплакать. Правда пытаюсь.
В груди что-то сжимается, горло жжёт... но слёза все же скатывается по щеке.

Грозный. Холодный. Беспощадный.

Вот кем я стал.

И вот кем я оказался бесполезным.

- Открой глаза, - шепчу. - Просто открой. Я всё исправлю. Клянусь.

Я никогда не клялся. Никому.

Я сижу так часами. Смотрю на её лицо, запоминаю каждую черту, будто боюсь, что могу её потерять даже так.

Самое страшное - врачи говорят, что её состояние хуже.

Хуже.

Это слово режет глубже любого ножа.

Вечером я уезжаю.

Не домой.

Дом - это место, где ждут.
Меня никто не ждёт.

Я еду на базу.