Глава 5.Записка под половицей
Дима стоял неподвижно.
Ветер снова начал дуть.
Где-то за деревьями каркнула ворона.
Тётя Нина тяжело дышала возле забора.
А он всё ещё слышал в голове голос:
Не слушай его.
Только теперь появился вопрос, от которого по спине пробежал холод.
Кого именно?
Кого нельзя слушать?
Того, кто шептал возле уха?
Или того, кто говорил внутри головы?
Он медленно поднял взгляд на амбар.
Дверь была закрыта.
Обычная старая дверь.
Неподвижная.
Никаких шагов.
Никаких звуков.
Будто ничего не происходило.
Будто последние десять минут ему просто показались.
Но следы оставались.
Следы не исчезли.
Они уходили вниз по склону, к оврагу.
— Дима.
Он вздрогнул.
Тётя Нина схватила его за рукав.
— Домой.
— Что?
— Домой.
— Вы не видели?!
— Домой!
Она почти сорвалась на крик.
— Ты что, не понимаешь?!
Дима впервые видел её такой.
Она боялась.
По-настоящему.
И это пугало сильнее, чем амбар.
Потому что если боятся люди, которые ничего не боятся — значит, происходит что-то действительно плохое.
...
Через несколько минут Дима уже сидел дома на кухне.
Чайник кипел на плите.
Тётя Нина ходила из угла в угол.
Иногда выглядывала в окно.
Потом снова начинала ходить.
Дима смотрел на пустой стул матери.
Он стоял возле окна.
Чашка так и осталась на столе.
Недопитый чай.
Хлеб.
Нож.
Будто она собиралась вернуться через минуту.
Но не вернулась.
Внутри всё сжалось.
— Вы знаете, где моя мать?
Тётя Нина остановилась.
Молчание.
— Знаете?
Она не смотрела на него.
— Нет.
— Вы врёте.
Тишина.
— Вы что-то знаете.
Женщина долго молчала.
Потом медленно села напротив.
— Твой отец изменился ещё до того, как исчез.
У Димы внутри всё оборвалось.
— Что значит изменился?
— Стал странным.
— Как?
— Иногда разговаривал сам с собой.
Она нервно потёрла ладони.
— А однажды сказал мне одну вещь.
— Какую?
Женщина посмотрела ему прямо в глаза.
И тихо произнесла:
— Он сказал, что иногда ночью слышит мысли не свои.
Чайник вдруг щёлкнул.
Оба вздрогнули.
Наступила тишина.
И вдруг сверху...
С потолка...
Раздался звук.
Скрип.
Дима медленно поднял голову.
Чердак.
Скрип.
Потом ещё.
Будто кто-то очень осторожно сделал шаг.
Тётя Нина побледнела.
— Нет...
Скрип.
Шаг.
Скрип.
Шаг.
Дима смотрел вверх.
А потом вдруг вспомнил одну вещь.
У них не было чердака.
Точнее — когда-то был.
Но много лет назад отец сам заколотил вход досками.
И сказал тогда:
"Туда больше нельзя."
Сверху снова раздался звук.
Но теперь не шаги.
Нет.
Будто кто-то медленно провёл ногтями по дереву.
Шррр...
Дима почувствовал, как внутри живота появился ледяной ком.
Потому что звук начал перемещаться.
Очень медленно.
Прямо над ним.
А потом остановился.
Точно над его головой.