Глава 3. Не спокойный сон

Лео
Мяч оказался тёплым.
Это удивило меня больше всего.
Я почему-то ожидал, что он будет холодным — как камень или металл. Но он лежал в ладонях живой, будто до меня его держали слишком долго.
— Говори, излей же нам свою душу— сказал Председатель спокойно. — Круг слушает.
Я поднял голову и сразу пожалел об этом.
Десять пар глаз. Даже если лиц не видно — ты всё равно чувствуешь взгляды. Они давят. Они ждут. Они очень внимательно тебя слушают.
Я опустил взгляд обратно на мяч.
— Я не убийца, — сказал я. — По крайней мере, не напрямую.
Никто не перебил. Но я чувствовал как в моей голове кричат голоса, не те которые были в кругу, а мои.Здесь вообще не перебивали.
— У меня был младший брат, — продолжил я. — Не трудный. Не проблемный. Обычный. Такой, которого все считают «хорошим парнем».
Я усмехнулся. Коротко. Но в этой улыбки был лишь спор между собой и совестью.
— Он умел доверять. Это и стало ошибкой.
Я рассказал им про долги. Про компанию, в которую он влез «ненадолго». Про людей, которые сначала улыбаются, а потом перестают.
— Он пришёл ко мне вечером. Сказал, что за ним следят. Что ему страшно. — Я сжал мяч сильнее. И мой голос дрогнул. — Спросил, может ли он остаться у меня.
Я сделал паузу. В груди начало неприятно тянуть.
— Я отказал.
В круге никто не шевельнулся.
— Я сказал, что он преувеличивает. И у него какие то галлюцинации. Что мне рано вставать. Что он сам виноват. — Я поднял глаза. — Я сказал всё, что говорят люди, которые хотят спать спокойно. И те которые струсили.
Мяч дрогнул в руках.
— Он ушёл. А утром мне позвонили.
Я не стал описывать тело. Они и так знали, как это обычно бывает.
— Все спрашивали, почему я не помог. А я… — я выдохнул. — А я знал ответ, и даже не стеснялся озвучить его.
Я посмотрел на Председателя.
— Я испугался. Не за него. За себя.
Тишина была такой плотной, что, казалось, если сделать резкое движение — она треснет.
— Самое мерзкое, — продолжил я, — что я до сих пор считаю своё решение логичным. Рациональным. И принимаю его. — Я усмехнулся, но улыбка не вышла. — Я жив. У меня есть работа. Квартира. Будущее.
Я поднял мяч повыше.
— А его нет.
Впервые за всё время я почувствовал, как внутри что-то шевельнулось. Не боль. Не раскаяние.
Злость.
— Я пришёл сюда не за прощением, — сказал я резко. — Мне не нужно, чтобы меня жалели, утешали. Я пришёл, потому что хочу знать…
Я замолчал. Слова застряли.
— …хочу знать, имею ли я право спать спокойно.
Председатель чуть наклонил голову.
— И что ты думаешь?
Я долго молчал.
— Думаю, что да, — сказал я наконец. — И именно поэтому мне от себя тошно.
Я разжал пальцы.
Мяч упал на бетонный пол и, тихо постукивая, покатился не к следующему стулу, а назад — в центр круга. Он остановился точно у ног Председателя, будто всегда принадлежал ему.
Председатель медленно наклонился и поднял его.
— Честно, — сказал он. — И достаточно.
Я откинулся на спинку стула и только тогда заметил:
девушка напротив всё это время смотрела в пол.
Она не плакала. Не вздрагивала. Не закрывала лицо.
Просто слушала.
И почему-то именно это заставило меня отвернуться первым. И задуматься. Точно ли это живые люди?