Дальше игра за мной.
Следующий день был как глоток свежего воздуха после удушливой атмосферы дома. Солнце светило по-весеннему ярко, и я почти физически ощущала, как сбрасываю с себя тяжёлый груз вчерашнего вечера.
Мы с Катей устроили классический «день девочек». Наш любимый торговый центр, с его бесконечными рядами витрин, запахом кофе и новой кожи, был идеальным лекарством от любых мыслей о властных, невыносимых бизнесменах.
Мы шныряли по бутикам, и Катя, как всегда, была на высоте. Она, конечно, вытянула из меня каждую деталь - про то, как Макс стоял на кухне, как наклонился, как дышал мне в ухо. И не просто слушала, а комментировала с апломбом кинорежиссёра эротических триллеров.
- Постой, постой,
перебила она меня, размахивая каким-то ярким платьем на вешалке.
- Значит, он не просто сказал. Он прикоснулся. Губами. К уху. Алиса, это уже не угроза, это прелюдия! Как в тех дурацких романах, которые твоя мама читает! «Его горячее дыхание обожгло её нежную кожу! Она закатила глаза, но в них сверкало чистое, неподдельное любопытство.
- Прелюдия к порке,
фыркнула я, стараясь звучать скептично, но чувствуя, как снова предательски теплеют щёки.
- Он просто бесится, что я его не боюсь.
- Да брось! Он не бесится, он заводится!
Катя уверенно повесила платье обратно.
- Мужчина, который просто зол, не подходит так близко и не дышит в шею. Он кричит и хлопает дверью. А этот... этот строит напряжение. Это чертовски сексуально, если подумать. И чертовски опасно.
Мы забрались в примерочную с целой охапкой платьев - ярких, воздушных, дерзких. За тонкой шторкой, в тесном пространстве, наш разговор стал ещё откровеннее.
- А что ты чувствовала? Вот прямо в тот момент?
пристально глядя на меня сквозь отражение в зеркале, спросила Катя, натягивая узкое чёрное платье.
- Не знаю. Я не боялась. Это было... интенсивно. Как будто попала в силовое поле. Не могла пошевелиться. И... да, это было возбуждающе. Гадко и возбуждающе одновременно. Как будто я стою на краю обрыва и мне одновременно страшно и хочется прыгнуть.
Катя свистнула.
- Вот оно что. А я тебе говорила - операция «Щекотка для медведя» требует переименования. Теперь это будет... операция «Облизать ухо медведя и сбежать». Или не сбежать.
Мы расхохотались, и смех был таким громким и чистым, что какая-то продавщица за ширмой вежливо кашлянула. В этот момент, среди зеркал, блестящей ткани и нашей бестолковой болтовни, Макс казался не страшным монстром, а почти что персонажем анекдота - надменным, смешным, и в конечном счёте, не таким уж и всесильным.