Он превратил мой вызов в свою игру.

Пары сегодня пролетели незаметно. Катя, как всегда, была на высоте - мы, уткнувшись в учебники в тихой задней ряду библиотеки, шепотом разбирали вчерашний вечер. Она выстраивала целые теории о «сексуальных зажимах властных мужчин» и рисовала в воздухе карикатуры на Макса в образе медведя с ремнём. Я отмахивалась, краснела, но в целом настроение было боевое. Поражение первого раунда отступило, уступив место азарту и желанию отыграться. Катя даже набросала на салфетке план «Операция „Щекотка для медведя"», который в основном состоял из очень дерзких и очень невыполнимых пунктов.

Я ехала домой с лёгкой, почти беззаботной улыбкой. В голове крутились мысли об эссе, о завтрашней практике, о том, чтобы заказать с Катей пиццу и досмотреть сериал. Я толкнула дверь, скидывая с плеча рюкзак, и...

Всё замерло.

В гостиной, в мягком свете торшера, сидели они. Артём, развалившись в кресле, с бокалом в руке. И... он. Макс. Сидел напротив, откинувшись на спинку дивана, нога на ногу. В его руке тоже был бокал, и он только что что-то говорил, потому что на лице Артёма застыла улыбка.

Они оба повернули головы на скрип двери.

«Нет. Только не это. Не здесь. Не сейчас».

Артём оживился первым.
- Алиса, привет!
Он легко поднялся и направился ко мне, оставив бокал на столике.

Я застряла в дверном проёме, как истукан. Макс не двигался. Он просто смотрел. Его взгляд скользнул по моим джинсам, просторному свитеру, растрёпанному после пары хвосту - по всему моему обычному, домашнему, незащищённому виду.

Артём обнял меня за плечи, пахнув виски и дорогим одеколоном.
- Как день? Не перегрузили?

Я заставила себя выдохнуть, вжавшись в его объятия, как в укрытие.
- Х-хорошо,
выдавила я, и мой голос прозвучал странно высоко.

И вот, за широкой спиной брата, я увидела это. Макс медленно, не торопясь, поднял руку с бокалом и... помахал мне. Совсем по-детски, шевеля только пальцами. На его лице при этом была самая что ни на есть безобидная, открытая улыбка. Та, которую я никогда у него не видела. Она была фальшивой, как три рубля. И от этого - в тысячу раз злее и наглее.

Я посмотрела на него, вложив в свой взгляд всю накопленную за день злость, всё обещание будущей мести. Он лишь приподнял бровь, будто говоря: «Ну и?»

Я отстранилась от Артёма, стараясь не смотреть в сторону дивана.
- Где родители?
спросила я, надеясь, что они дома, что сейчас войдут, и этот кошмар закончится.