Мысли о нём.

Дорога в машине прошла в оглушительной тишине. Но это была не та напряжённая, ледяная тишина, что была раньше. Она была густой, плотной, наэлектризованной каждым нашим невысказанным словом, каждым украдкой брошенным взглядом.

Макс молчал, глядя на дорогу, но я чувствовала его внимание на себе, как физическое тепло. Мои губы всё ещё горели, пульсировали памятью о его прикосновении. Я сидела, уставившись в темноту за окном, пытаясь привести мысли в порядок, но они кружились бешеной каруселью: его злость, его улыбка, его руки, его поцелуй... этот дьявольски соблазнительный, окончательный поцелуй.

Он остановился у нашего дома, не подъезжая вплотную к подъезду, как делал обычно. Просто заглушил двигатель. Я медленно повернулась к нему, не зная, что сказать. «Спасибо»? Смешно. «Прощай»? Неправда.

Он посмотрел на меня. В свете уличного фонаря его лицо было в полутени, но я видела его твёрдый подбородок, линию скулы.
- До встречи,
сказал он просто, голос был низким, но без прежней железной интонации. Это был не приказ. Это была договорённость.

Я кивнула, слова застряли в горле. Потом открыла дверь и вышла. Холодный воздух ударил по лицу, но не смог остудить внутренний жар. Я не оглянулась, чувствуя его взгляд на своей спине, пока не скрылась.

Дома пахло чаем и печеньем. Мама сидела в гостиной, вязала что-то, но взгляд её был прикован к двери.
- Ну, наконец-то,
вздохнула она с облегчением, но в голосе была тревога.
- Как вечер, дочка? Хорошо погуляли? Потанцевала?

Я остановилась посреди комнаты, всё ещё в этом алом платье, которое теперь казалось мне не просто нарядом, а доспехами после битвы. Я была в трансе. Всё внутри тихо пело и дрожало. Я почувствовала, как на мои губы наплывает сама собой широкая, счастливая, немного затуманенная улыбка.

- Вечер был... замечательный, мам, сказала я, и мой голос прозвучал как-то непривычно тепло и мечтательно.
- Да, я... я потанцевала.

Слишком широко улыбнулась. Слишком блестели глаза. Мама присмотрелась ко мне внимательнее, её брови чуть приподнялись. Она что-то заподозрила. Не то, конечно. Ни за что не угадала бы.

- А Катя как? И... Максим, всё хорошо было? - спросила она осторожно.

- Всё хорошо, мам. Макс... он был рядом. Всё спокойно.

Мы ещё немного поговорили о пустяках - о музыке в клубе, о людях. Я отвечала автоматически, вся моя сущность была там, на прохладной улице, прижатая к холодному металлу машины.

- Я, пожалуй, пойду,
наконец сказала я, чувствуя, как эта искусственная лёгкость начинает трещать по швам.
- Устала немного.