Соберись.
Чёрт возьми.
Она вышла на крыльцо, и у меня в груди что-то ёкнуло с такой силой, что я едва не выронил сигарету. Не девочка. Совсем не та девчонка в детстве,что хотела с нами гулять.
Алое. Дерзкое. Платье облегало каждый изгиб, каждый намёк на форму, которая под этой одеждой всегда казалась хрупкой и подростковой. А теперь была... соблазнительной. Высокий хвост, оставлявший шею открытой, а эти две чёртовы пряди у лица... Она знала, что делала. Или её подружайка Катя знала. Неважно.
В голове мгновенно, с животной яростью, пронеслись картинки. Не таких, как сейчас, вежливых проводов на дискотеку. Других. Схватить её за талию, почувствовать под пальцами этот шёлк, закинуть себе на плечо, как в тот раз - только сейчас не из чувства долга, а от этого безумного, сжигающего все тормоза желания. Увезти подальше от всех этих огней и людей. Заткнуть её наглый, вызов бросающий вид не словами, а губами. Показать, кто на самом деле задаёт правила в этой игре, которую она сама начала.
Мои пальцы сжались на ключах в кармане так, что металл впился в ладонь. Боль была хороша. Она вернула к реальности.
Она сестра блять брата. Артём.Сука. Дистанция. Хрупкое перемирие, которое я сам же и нарушил, согласившись на это безумие. Нарушил уже тогда, когда увидел её, когда не оттолкнул , а позволил этому... заряду проскочить.
Я бросил окурок, раздавил его, ощущая под каблуком хруст - хруст собственного самообладания. Открыл ей дверь. Ритуал. Порядок действий. Держать дистанцию.
Она прошла мимо, поймав мой взгляд на секунду. В её глазах был страх - да, он был, при всём этом алом бесстрашии. Но был и вызов. Чёртов вызов. Она села, и платье заскользило по коже сиденья. Я обошёл машину, вдыхая холодный воздух, пытаясь им потушить ебучий пожар внутри.
Сел. Завёл. Тишина.
Я почувствовал, как её присутствие заполняет салон. Не просто физически. Энергетически. Напряжённо. Она смотрела в окно, профиль чёткий и напряжённый. Боковым зрением я видел, как свет фонарей скользил по её щеке, по открытому плечу, по алому шёлку на груди. Каждый поворот головы, каждый вздох - всё было гипертрофированно заметно в этой гробовой тишине.