29 глава от имени ЭрДжея и Беатрис
«Я не понимаю, почему это называют разбитым сердцем. Такое чувство, что и все кости сломаны тоже»
— Джаред Лето
Беатрис
Я действительно собиралась дождаться вечера.
Но пока я сидела в спальне, окно оказалось открытым и сквозь него я услышала голоса своего мужа и Косимо. Я не собиралась подслушивать, но всё равно услышала, как ЭрДжей отдал явный приказ держать меня дома, даже если я захочу уехать. И в этот момент внутри меня что-то щёлкнуло. В его словах не было ничего, кроме доминирования, властности и контроля. И даже он был адресован не мне, а Косимо, потому что в мире ЭрДжея меня можно было не спрашивать. Я стояла, не двигаясь несколько минут, и чувствовала, как сомнение в увиденном, которое ЭрДжей успел во мне посеять своей пламенной речью, выгорало дотла.
Я не была пленницей.
Не была жертвой. Не была вещью, которую можно оставить под присмотром, пока хозяин не вернётся домой.
Если бы он был невиновен, он бы не стал этого делать. Если бы он был уверен в своих доказательствах, зачем просить Косимо не выпускать меня? Очевидно, что это был страх потерять контроль и время. Время, чтобы подготовить оправдания, доказательства, версии, в которые я поверю. Если бы ему нечего было скрывать, он бы не боялся, что что-то заставит меня уехать, ведь был бы уверен в том, что я останусь. Его просьба сказала больше, чем любая фотография.
Чувство решительности охватило меня. Я не хотела ссориться с Косимо и не собиралась втягивать его в то, что происходило только между мной и ЭрДжеем. Я просто написала записку, объяснив, что еду туда, где мой дом, а не тюрьма. Затем выскользнула через окно вместе с сумкой, потом взяла чемодан, разблокировала ворота кодом, который не раз видела, как вводит ЭрДжей, чтобы система не зафиксировала чужого вмешательства, заказала такси и уехала к родителям.
Но по дороге я не сдержалась, и снова начала плакать, глядя вслед отъезжающему особняку. Он выглядел так, будто вырывал из меня кусочек моей жизни — жизни, в которой я успела побывать и самой счастливой, и самой разбитой.
— Беатрис?
Родители явно не ожидали увидеть меня на пороге собственного дома заплаканной, с сумкой и чемоданом, что свидетельствовало о том, что я возвращалась не в гости, а навсегда. Даже если это «навсегда» я обещала своему мужу на нашей свадьбе.