24 глава от имени ЭрДжея

«Её непорочность облагораживала для него его собственные чувства и возносила их на высоту холодного целомудрия звёзд»

— Джек Лондон

Что-то мягкое коснулось кончика моего носа и защекотало кожу. Я не успел даже моргнуть, как резко чихнул. Мои глаза резко распахнулись с мыслью: не разбудил ли я Беатрис?

Но нет. Беатрис, на первый взгляд, спала так же крепко, как и почти десять часов назад, когда уснула на моей груди в ванной. Её золотистые волосы рассыпались по подушке и частично по моей груди. Чёрт. Она была такой красивой, такой моей даже во сне, что у меня перехватило дыхание. Я осторожно сдвинул прядь её волос со своего лица, сдерживая ещё один порыв резко чихнуть. Она что-то прошептала во сне и прижалась ко мне ещё ближе, прижимаясь к моему телу тонкой тканью шёлковой пижамы, в которую я её переодел, чтобы она не замерзла ночью.

   События вчерашнего дня снова накатались на меня волной. Я рассчитывал отпраздновать своё тридцатилетие, как и каждый день рождения до этого — никак. Но мне стоило знать лучше, когда я женился на Беа. Я говорил ей неоднократно, что мы не будет отмечать мой день рождения, что ей не нужно про него вспоминать и уж тем более делать из этого нечто особенное. Я даже ушёл утром пораньше на работу, чтобы не застать её поздравлений.

Первоначальная волна злости и раздражения от её непослушания и толпы людей на моём заднем дворе, собравшихся отмечать праздник, который я не любил всей душой — смягчилась, когда я увидел, с какой отдачей она устроила его для меня. Как она улыбалась, старалась угадать, что мне понравится, с каким восторгом смотрела на то, как я распаковывал подарки. Тогда я понял, что это не был просто праздник. Это был её способ показать всю её заботу обо мне, продемонстрировать, как сильно ей было важно сделать для меня что-то хорошее, показать насколько важен для неё был мой день.

И ради этого она сознательно ослушалась меня. Беатрис не впервой демонстрировала свой характер, и я не впервой не знал, что делать с этим странным чувством в груди.

— Что же ты со мной делаешь? — пробормотал я тихо, почти сам себе, мягко запутывая руку в её волосах.