Глава 3

Рен не собирался возвращаться в «Black Lily».

Он вообще редко принимал решения в привычном смысле слова. Скорее, его тело начинало двигаться в каком-то направлении, а сознание просто следовало за ним, не спрашивая зачем. Так вышло и сегодня: он оказался на улице, хотя не планировал никуда идти. Четыре стены вдруг показались тесными. Раньше он не замечал их давления.

Утро стояло серое и влажное. Ночной ливень ушёл в океан, но оставил после себя лужи, подёрнутые ветряной рябью. В них дрожали отражения проводов, водосточных труб и блёклого неба. Рен шагал к метро привычным маршрутом, но мир сегодня ощущался иначе — не эмоционально, а тактильно. Воздух касался кожи плотнее. Звуки города стали громче. Или это ему казалось. Он не умел отличать реальность от собственного восприятия, потому что никогда не задумывался о разнице.

В вагоне он сел у двери, положил камеру на колени и прикрыл глаза. Слева женщина листала книгу в мягкой обложке, справа старик дремал, привалившись к поручню. Никто не смотрел на Рена, и это было правильно. Он привык быть невидимым. Идеальный наблюдатель: ни запаха, ни реакций, ни лишних движений.

Но сегодня невидимость давалась с трудом. Перед глазами стояло её лицо — точнее, фрагмент. Тёмные глаза с искрой где-то глубоко, как уголёк, который не погасил даже дождь. И вопрос, брошенный ею через весь бар: «У тебя там вообще кто-то есть?» Она спрашивала так, будто уже знала ответ. Будто заглянула в самую его пустоту и не испугалась.

Рен открыл глаза. Поезд тормозил. Станция пересадки.

Он не знал, зачем едет в клуб среди дня. «Black Lily» открывался в шесть вечера, до этого там было пусто. Но он рассудил — сухо, логично, — что если девушка, которую он снимал вчера, там работает, то кто-то из персонала должен знать её график. Уборщик. Бармен. Администратор. Это была логика, а логика успокаивала.

В Кабуки-тё он вышел через полчаса. Днём этот район выглядел уставшим, даже помятым. Ночные вывески потускнели, хостесс-клубы и лав-отели казались заброшенными декорациями. На тротуарах валялись окурки и смятые флаеры, которые никто не подмёл после вчерашнего. Рен подошёл к двери «Black Lily». Заперто. За стеклом темнел пустой бар, стулья лежали на столах ножками вверх.

Он постоял, раздумывая. Можно вернуться вечером. Можно позвонить Ямамото — номер был, они обсуждали заказ. Но звонок предполагал объяснения, а Рен не любил объяснять то, чего сам не понимал.

Дверь приоткрылась.

— Кого ищешь?